Ротшильды

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Ротшильды

 

Майер-Амшель Ротшильд

 

Натан Ротшильд

 

Джеймс Ротшильд

Династия финансовых магнатов, насчитывающая более двух веков. Основатели влиятельных банкирских домов во Франкфурте, Лондоне, Париже, Вене и Неаполе. Создатели многочисленных страховых банковских фирм, а также промышленных корпораций в различных отраслях промышленности: нефтяной, горнодобывающей, цветной металлургии, железнодорожном строительстве и др.

В старинном немецком городе Франкфурте-на-Майне путешественникам до сих пор показывают дом на Юден-гассе (Еврейской улице) под № 152, сообщая при этом, что здесь в 1743 г. родился и жил Майер-Амшель Ротшильд, основатель могущественной банкирской семьи. Без всякого преувеличения можно сказать, что под этой крышей, крытой черепицей, за этими длинными, узкими окнами не раз решалась участь войны или мира, судьбы отдельных министров или целых правящих династий.

Однако начало этого поразительного величия было более чем скромным. Ведь Ротшильд — простое прозвище, буквально означающее «у красной вывески», которое в 1585 г. получил обычный лавочник Исаак Эльханан — прадед будущих финансистов. Первым историческим лицом из дома Ротшильдов стал Амшель-Моисей (Мозес). Он торговал всякими редкостями, особенно старинными монетами, и жил в высшей степени скромно, твердо держась правила: «богатство человека не в том, что он получает, а в том, что сберегает». Это правило банкирская династия смело могла бы написать на своем гербе. Об Амшеле-Мозесе достоверно известно лишь то, что к концу жизни он имел состояние всего в 1 тыс. 375 флоринов.

Его сын Майер-Амшель готовился в раввины, но после нескольких лет учебы осознал, что практическая деятельность торговца и менялы нравится ему больше богословской карьеры. В 1755 г., когда Майеру было двадцать лет, он похоронил родителей и вынужден был продолжить дело отца. Одно из первых правил его деятельности гласило: «Не надо давать деньгам залеживаться. Когда только возможно, пускайте их в оборот, и чем большей массой вы их пустите в оборот, тем лучше: 100 талеров не в сто раз «сильнее» одного талера, а в тысячу». Свою карьеру при дворе наследного принца Вильгельма Майер-Амшель начал в 1764 г. поставщиком антикварных монет и медалей для его коллекции, через 5 лет стал придворным фактором, а затем главным придворным агентом княжеского дома Гессен-Ганау.

В 80-е гг. XVIII ст. семейство Ротшильдов заметно увеличилось, поскольку в 1770 г. Майер-Амшель женился и у супругов родилось десять детей: пять сыновей и пять дочерей. Его жена, Гедула Шнапер, дочь коммерсанта, была простой, скромной и очень хозяйственной женщиной. Таким же скромным было и ее приданое — всего 2 тыс. 400 флоринов. Стараниями мужа оно было многократно приумножено. И вот пробил час, когда, разбогатев, семейство смогло переселиться в новый дом, теперь уж «под зеленой вывеской», на которой красовался герб гессенского двора и надпись золотыми буквами внизу: «Майер Ротшильд, управляющий делами герцога Вильгельма, его высочества князя Ганау».

27 сентября 1810 г. отец основал фирму «Майер-Амшель Ротшильд и сыновья» и сделал своих пятерых наследников ее совладельцами. В договоре был указан основной капитал в 800 тыс. флоринов, притом 370 тыс. флоринов должны были принадлежать отцу, сыновьям Амшелю и Соломону по 185 тысяч, Карлу и еще несовершеннолетнему Джеймсу по 30 тысяч. Натан, с 1803 г. постоянно проживающий в Лондоне, не фигурировал в договоре по деловым соображениям. Во всех делах решающий голос оставался за стариком Майером. Споры между братьями должны были разрешаться внутри семьи, сохраняя единство дома.

Трудно определить действительные размеры состояния старшего Ротшильда на день его смерти в 1812 г. Известно, что Майер-Амшель всегда вел «двойную бухгалтерию»: одни книги предназначались для властей и налоговых ведомств, а другие содержали секретные и прибыльные дела. Умирая, основатель династии позвал всех своих сыновей и наказал им всегда действовать сообща и не предпринимать ничего, не посоветовавшись с матерью. «Соблюдайте это, — сказал он, — ив скором времени вы станете богачами среди богачей». Его завещание свято выполнялось. Гедула Ротшильд на целых 37 лет пережила своего мужа и умерла 96-летней старухой в 1849 г. И все это время сыновья съезжались в родительский дом для совместного обсуждения миллионных проектов в присутствии матери. Гедула не вмешивалась в их разговоры, и каждый раз ее роль ограничивалась лишь напоминанием о завете старого Майера.

Сыновья уверенно продолжали дело отца и во многом даже превзошли его, поскольку удачно разделили между собою наследство и сферы влияния. Амшель распоряжался биржей Германии, Натан — Англии, Соломон — Вены, Карл — Неаполя, а Джеймс — Парижа. Действовали они быстро и слаженно.

Еще при жизни отца, в 1804 г., Натан основал в Лондоне банк «Ротшильд и сыновья», существующий по сей день. Спустя восемь лет Джеймс основал в Париже фирму «Братья Ротшильды». В 1816 г. Соломон открыл в Вене банкирский дом «С. М. фон Ротшильд», Карл в 1820 г. стал главой филиала в Неаполе, а родовой дом во Франкфурте контролировал Амшель. Эти «пять франкфуртцев» руководили всеми своими банками как единым совместным предприятием. Их содружество прежде всего уменьшало риск, возможный при правительственных займах, а так называемые пул-договоры обеспечивали общность интересов. Эти «пять пальцев одной руки» сумели до конца века пользоваться определенной международной привилегией на эмиссию крупных государственных займов.

Идя по стопам отца, братья Ротшильды так же умело и энергично, как и он, пользовались смутным положением Европы того времени. Война продолжалась уже двадцать лет (1792–1812 гг.), торговля почти прекратилась, молодое население стран находилось на полях сражений и в лагерях. Правительства нуждались в деньгах как в хлебе насущном, и Ротшильды со своими миллионами могли диктовать им условия и наживать такие барыши, какие им заблагорассудится.

Особенно успешно финансисты действовали в смутную пору борьбы с Наполеоном. На их миллионы снаряжались целые армии, за помощью к ним обращались все правительства антифранцузской коалиции. При посредстве банкирского дома Ротшильдов Пруссия произвела заем в 50 млн рублей, Австрия — 67 млн рублей и Россия — 35 млн рублей. Так старый франкфуртский дом на Еврейской улице постепенно становился центром европейского финансового мира.

Самым смелым и решительным из Ротшильдов был Натан. Вот как характеризовал его Джон Рик, хорошо знакомый с его деятельностью на Лондонской бирже: «Натану Майеру может быть приписана большая часть успехов, выпавших на долю фирмы Ротшильдов в период 1815–1835 гг. Он содействовал успеху дела своего отца больше, чем кто-нибудь другой из его братьев. Он обладал смелостью игрока и чувствовал себя в своей атмосфере среди биржевых спекуляций».

Третий сын семейства Ротшильдов, Натан, оказавшийся самым талантливым из сыновей Майера, появился на свет 16 сентября 1775 г. Его воспитание было чисто деловым и ориентировалось на выработку предприимчивости. Натану было чуть больше десяти лет, когда отец уже давал ему первые мелкие поручения, которые требовали находчивости. И мальчик блестяще выполнял их. Его отличала необычайная самоуверенность, вера в себя и свою звезду, а его отношение к людям и жизни как нельзя лучше можно понять из следующей жесткой и резко сформулированной им самим фразы: «Я никогда не имел и не буду иметь дела с людьми, которым не везет. Если они не умеют устроить своих собственных дел, то чем могут они пригодиться мне».

Когда Натан подрос, он, как и его братья, стал помогать отцу во всех делах. В 1798 г. он впервые съездил в Лондон, закупил дешевые английские товары и получил на их перепродаже двойную прибыль. Молодой Ротшильд не имел почти никакого образования, не знал ни одного иностранного языка. Нелюбовь отца к наукам передалась и сыну, которого никогда не видели за чтением. Натан не интересовался ни поэзией, ни философией, ни музыкой. Вся его умственная энергия была сосредоточена только на бизнесе и, не растрачиваясь по мелочам, позволила достичь поразительных результатов. Натан не терпел бездействия и все свое время проводил либо в разъездах, либо за бумагами в своей конторе.

В 1806 г. Натан женился на дочери Леви Корна, одного из богатейших лондонских евреев того времени. Согласившись на сделанное Ротшильдом предложение, Корн, тем не менее, позволил себе усомнился, так ли богат его будущий зять, как об этом говорят, и потребовал доказательств. Натан отказался сообщить ему сумму своего банковского счета, сказав только, что «раз речь зашла о его состоянии, то Корн может смело отдать за него сразу всех своих дочерей».

Впрочем, семья занимала в его жизни второстепенное место. Весь поглощенный бизнесом, Ротшильд жил только им и только для него. Его современник Букстон так характеризовал этого «гения английской биржи»: «У него была горячая голова и холодная кровь. Голова порождала десятки и сотни самых смелых и рискованных проектов; холодная кровь позволяла выбрать между ними один, благоразумнейший. Очертя голову он не бросался ни во что…» Натан никогда не знал не только застенчивости, совестливости и раскаяния, но не позволял себе даже предаваться меланхолическому настроению: «Живой, подвижный, он бегал, хлопотал, суетился, любил разъезжать, и это постоянное движение, эта постоянная горячка полировали ему кровь».

В том же 1806 г. в Европе произошли серьезные политические изменения — французская армия заняла Гессен. Но Министерство финансов Наполеона не смогло одолеть Ротшильдов. Поскольку должники лишившегося трона герцога Вильгельма формально были обязаны уплатить французской казне долги, братья решили, что будут играть на поражение Наполеона. Для этого Натан и его четыре брата, оставшиеся на континенте, наладили между собой тайную переписку.

Практическое значение избранного курса состояло в том, что Ротшильды убедили герцога Вильгельма все свое состояние (около 20 млн долларов по нынешнему курсу) вложить в облигации английского государственного займа. Основным исполнителем этой непростой задачи был Натан, под руководством которого братья переправили эту гигантскую сумму в Англию. А перед этим они вихрем пронеслись по немецким княжествам и герцогствам в экипажах с «двойным дном» и ухитрились под носом у французских властей собрать золото с должников для герцога Вильгельма. Правда, полиция вскоре появилась во франкфуртском доме Ротшильдов, но. нашла там только старого, сгорбленного «банкира», который занимался учетом векселей мелких кредиторов. Векселя же, выданные должниками герцогу Вильгельму, были спрятаны под двойным полом экипажей его сыновей.

В годы блокады Европа могла получать с Востока колониальные товары, пряности и всевозможное промышленное сырье, только обманывая французских оккупантов. И с точки зрения организации такой регулярной контрабандной деятельности оказалось очень полезным, что Натан в это время находился в Лондоне. Именно он и создал здесь надежную сеть контрабандистов. Они пробирались из блокированной Англии через любые кордоны наполеоновской армии и нелегально завозили на континент хлопок, табак, шелк, сахар, кофе и краситель для тканей — индиго. Целый поток товаров, необходимых для фабрик и отдельных потребителей, хлынул в Европу по фантастически низким ценам. Для начала братья сами освоили новый бизнес, потом стали привлекать к нему верных людей.

Благодаря обширным связям, и в частности личному знакомству с английскими министрами, Натан получал из первых рук, и притом раньше других конкурентов, сведения о событиях, которые могли повлиять на состояние денежного и фондового рынков страны. Так, он в числе первых узнал о том, что Ост-Индская компания ожидает поступления крупной партии золотых слитков, которая будет продаваться на аукционе. Ротшильд явился на торги точно в срок и, предложив наивысшую цену, — 800 тыс. фунтов стерлингов, купил всю партию. Английскому правительству пришлось выкупать у Ротшильда это золото в силу необходимости обеспечить содержание армии на континенте. И проворный банкир опять получил огромную прибыль. Более того, англичане предложили ему взять на себя сложную и опасную миссию доставки этого золота армии Веллингтона в Португалию.

Единственно возможный путь для золотого груза лежал через Францию. Ротшильды решили эту непростую задачу остроумно, тонко и с большой хитростью. Самый младший из них, Джеймс, неожиданно появился в Париже. Ему тогда не было еще и 20 лет, и он ни слова не знал по-французски, однако блестяще привел в исполнение стратегический план своей семьи, хитроумно обманув французские власти. Способ был удивительно простым: Натан с братьями написали на парижский адрес Джеймса письма, в которых притворно жаловались, что собирались вывезти золото из Англии в Испанию, но английские власти отказывают, потому что боятся утечкой такого количества золота ослабить государство. Ротшильды позаботились, чтобы переписка попала в руки полиции, и французы «заглотили наживку». Если англичане против того, чтобы золото уплывало из Англии, решили они, то надо помочь этим бравым Ротшильдам, чтобы они все же смогли вывезти свои деньги.

Трюк удался: правительство Наполеона действительно помогло Ротшильдам, чтобы английское золото в конце концов попало сначала в Испанию, а затем. в руки Веллингтона. Под наблюдением Натана сотни тысяч фунтов стерлингов в золоте, английских гинеях, голландских гульденах и французских наполеондорах были переправлены на содержание армии герцога. И вернувшийся из похода в Россию Наполеон с изумлением обнаружил, что Веллингтон не только вырвался из ловушки на Пиренейском полуострове, но и продвигается дальше во Францию во главе хорошо накормленной и полной боевого духа армии.

Заключительной сценой операции стали события, связанные с битвой при Ватерлоо. Она сделала Англию первой державой Европы, а Ротшильдов — первыми банкирами континента. Добытых за годы войны средств и установленных деловых связей теперь было достаточно, и после поражения Наполеона Ротшильды занялись уже своей основной и отныне официально признанной деятельностью. Натан так характеризовал этот поворот к новой политике: «Ротшильды оставили контрабанду и продают единственно стоящий товар — деньги».

Как справедливо указывали исследователи деятельности братьев, закрепиться на финансовом рынке им удалось еще и потому, что во время наполеоновских войн они, для осуществления своих рискованных операций, организовали не имевшую ранее примера в истории информационную и курьерскую службу. Так, посланец Ротшильдов на восемь часов опередил курьера самого герцога Веллингтона с известием о том, что Наполеон разгромлен под Ватерлоо.

Получив на рассвете 20 июня 1815 г. это сообщение, Натан Ротшильд прежде всего сообщил о победе английскому правительству, после чего отправился на фондовую биржу. Любой банкир, имея в руках такую информацию, принялся бы на все свои деньги скупать долговые бумаги английского государственного займа. Любой, но не Натан Ротшильд! Он, наоборот, продал эти облигации в огромном количестве, не говоря ни слова. Просто стоял на своем привычном месте на бирже — у колонны, она с тех пор так и называется — «колонна Ротшильда», и продавал, продавал.

Он мастерски сыграл растерянность и отчаяние. На бирже сразу же пронесся слух: «Ротшильд продает акции!» Значит, он что-то знает! Значит, битва при Ватерлоо проиграна?! Биржевые игроки бросились избавляться от акций. И лишь затем, выждав, когда эти бумаги упали до самого низкого уровня, Натан одним махом скупил все, что продал. Но уже за мизерную часть их номинальной стоимости. И при этом не выказал ни малейшего удовлетворения. А несколько часов спустя на биржу пришло официальное сообщение о поражении Наполеона и цена на облигации английского госзайма взвилась вверх на недосягаемую высоту. Банкирский дом Ротшильдов получил совершенно невообразимую прибыль.

С тех пор английское правительство стало доверять Натану самые крупные финансовые операции. Так, например, по поручению кабинета он купил в Париже вексель на 200 тыс. фунтов стерлингов, с помощью которого было профинансировано возвращение Людовика XVIII на французский трон.

После падения Наполеона банкирский дом Ротшильдов выплатил Лондону, Вене и Берлину 120 млн фунтов стерлингов французских репараций, разумеется, за весьма солидные проценты. Тем же путем потекли финансовые средства, которые правительство Англии предоставило Австрии в качестве материальной компенсации за потери в войне. В 1817 г. венский императорский двор решил наградить банкиров золотой табакеркой с бриллиантовым вензелем. Но Ротшильды деликатно информировали двор, что своих бриллиантов у них предостаточно и было бы лучше пожаловать им дворянство. После некоторого замешательства было принято решение: «Учитывая, что братья Ротшильды — иудеи, определить их на самую низшую ступень дворянства». Так они получили право писать свою фамилию с приставкой «фон».

Братьям было предложено представить двору проект своего фамильного герба. Недолго думая, они направили в императорскую канцелярию такой проект, которому могли бы позавидовать и наследные принцы. На нем было все — орел, леопард, лев, воины с коронами на головах и в доспехах, а также пучок из зажатых в руке пяти золотых стрел, символизировавших единодушие братьев. Перепуганный геральдмейстер написал министру финансов о том, что предлагаемый проект нельзя утвердить, ибо по нормам геральдики на нем не положено изображать короны, льва и орла. Затем чиновники взялись за перья и исчеркали рисунок, изготовленный по заказу Ротшильдов за баснословные деньги. Тем не менее впоследствии герб был все же изготовлен, причем с учетом всех пожеланий новоиспеченных дворян.

Не меньше уважали Ротшильдов и в Британии. Когда в колониях было отменено рабство, Натан предоставил тамошним рабовладельцам заем в 15 млн фунтов, чтобы возместить убытки. Операцией еще большего политического значения можно считать приобретение английским правительством 49,3 % основного капитала Суэцкого канала. Необходимые для этого 80 млн фунтов Натан Ротшильд предоставил не раздумывая. После этого британский премьер-министр Дизраэли воскликнул: «Ротшильды не могут быть лишними». Натану слепо верили, верили его удаче, а правительства постоянно обращались с просьбами об устройстве займов. Он не отказывал, но при непременном условии, чтобы в их стране «все было спокойно». Таким путем он и влиял на внутреннюю политику европейских государств.

Наряду с этими серьезными операциями случались в практике Натана Ротшильда и ситуации почти анекдотического характера. Однажды он занял в лондонском банке несколько миллионов золотой монетой и обязался уплатить в назначенный день непременно золотом. Наступил срок, и рано утром финансист явился с запасом ассигнаций на эту сумму. Служащие напомнили ему о его обязательстве и попросили доставить золото. «Я и не думаю выплачивать долг, — ответил Ротшильд. — Я прошу только разменять мои бумаги, а вечером вы получите все, что следует по уговору, звонкой монетой».

Случались с великим финансистом и неприятные эпизоды, и даже поражения. Причем конкуренты побеждали Натана его же собственным оружием — ловкой спекуляцией. Однажды, нуждаясь в наличных, он занял у одного банкира под залог ценных бумаг (консолей) 1,5 млн фунтов с тем условием, что в случае падения их стоимости с 84 до 74 фунтов банкир имеет право оставить их за собой по 70 фунтов. Консоли — бумага верная, и Ротшильд даже не подозревал, какую штуку выкинет с ним собрат по оружию. Тот, выждав время, вдруг наводнил биржу лежавшими у него в закладе консолями, сам же, разумеется, и скупая их. Одновременное появление на рынке большого количества ценных бумаг вызвало смущение, и консоли резко упали в цене. Довольный банкир оставил заклад Ротшильда себе, получив, таким образом, неплохую прибыль.

Возмущаясь коварством своих конкурентов, Натан в то же время сам любил наносить быстрые, решительные удары и в самые критические минуты жизни не терял присутствия духа. Его самоуверенность и самодовольство подчас граничили с наглостью. Но едва ли Натан Ротшильд когда-нибудь спрашивал себя, зачем нужны ему эти деньги — десятки, сотни миллионов, которые он наживал. Он несся в вихре биржевой игры и спекуляций с гордым сознанием своей силы, всегда самоуверенный, проницательный, готовый на риск.

В последние годы жизни Натан стал болезненно подозрительным. Он так боялся покушения, что постоянно держал под подушкой заряженный пистолет. Однажды к нему пришли два незнакомца. Когда они полезли за чем-то в карманы, Ротшильд схватил книгу и швырнул в них, за ней последовали тяжелая ваза и чернильный прибор. Наконец, когда его слуги схватили посетителей, выяснилось, что это банкиры, пришедшие с визитом. Оказавшись лицом к лицу с «великим Ротшильдом», они так растерялись, что не могли говорить и хотели достать визитные карточки, чем и вызвали такую реакцию Натана.

Видимо, эта подозрительность, граничащая у знаменитого банкира с паранойей, так же, как и постоянная финансовая лихорадка, незаметно подтачивали его здоровье. Натан Ротшильд умер 28 июля 1835 г. всего 60 лет от роду.

Второй из братьев Ротшильдов, Джеймс (Парижский) (1792–1868) был бароном Австрии и кавалером командорского креста Почетного легиона. В самом начале своей деятельности Джеймс был только агентом брата Натана в Париже. После свержения Наполеона I он все больше стал вникать в финансовые дела родового банка и уже смог самостоятельно принимать участие в крупных государственных займах, делах бирж и промышленных предприятий. Он создал крупные страховые общества и первые железнодорожные кредиты, давал ссуды Карлу X, Луи Филиппу и Наполеону III. Из-за границы он финансировал борьбу за независимость Греции, создание Бельгийского королевства и объединение Италии.

Летом 1830 г., с вступлением на престол Луи-Филиппа, дела Джеймса пошли полным ходом. Он стал первым богачом после короля, а его состояние оценивалось в 600 млн франков. Легко представить, как жилось барону Джеймсу в обстановке июльской монархии, когда сам король играл на бирже и часто приглашал Ротшильда отобедать во дворец. Когда же к власти пришел Наполеон III, Джеймс утратил свои связи при дворе. Новый император не забыл, как его дядю свергли при помощи денег дома Ротшильда. Однако это не помешало Луи Наполеону взять у барона несколько миллионов франков, которые помогли ему преодолеть первые ступени к трону. Кроме того, именно Джеймсу принадлежала счастливая идея способствовать появлению в свете молодой испанки Евгении де Монтийо, ставшей впоследствии женой французского императора, у которой финансист всегда находил поддержку.

Еще барон Джеймс прославился как филантроп. Он жертвовал большие суммы на всевозможные благотворительные учреждения, хотя в то же время очень любил быть щедрым за чужой счет. Однажды его обвинили в том, что он остается совершенно равнодушным к нуждам своих соотечественников, и намекнули, что было бы неплохо, если бы он дал им возможность поживиться хотя бы крохами с его «биржевой трапезы». Ротшильд согласился и в заранее назначенный день устроил искусственное повышение каких-то акций — операцию, на которой его земляки нажили 850 тыс. франков. На эти деньги была выстроена роскошная синагога. Другому своему приятелю, просившему у него кредит для одного предприятия, он ответил: «Денег я вам не дам ни сантима, но помочь — помогу. Пойдемте со мной!» Они отправились на биржу и несколько раз прошлись рука об руку на виду у всех. Когда Ротшильд уехал, приятель был со всех сторон завален самыми выгодными предложениями, как «друг короля биржи».

Джеймс Ротшильд достиг славы ведущего банкира Европы. Он умер девяностолетним стариком в 1868 г., пережив всех своих братьев и оставив своему наследнику более 1 млрд франков.

Натан и Джеймс Ротшильды явились основателями английской и французской ветвей династии, процветающих и поныне. Деятельность остальных братьев в основном протекала в рамках XIX в. и продолжения почти не имела.

В деле современных Ротшильдов аккумулирован опыт их предков — пяти поколений предприимчивых, изворотливых и дерзких финансистов. Нынешние представители семейства так же неукоснительно выполняют заветы свего основоположника — старого Майера из Франкфурта. Может быть, именно в этом и заключается секрет их огромного финансового успеха и завидного долголетия.

Неслучайно дипломат и известный публицист Фридрих фон Генц, анализируя деятельность банкирской семьи, писал: «Вопрос о том, как дом Ротшильдов смог за такое короткое время осуществить все, чего они в действительности достигли, без сомнения, интересовал меркантильные и политические умы. По всей видимости, на него не так трудно ответить, как это обычно думают… Было два основных положения, которые этот дом никогда не упускал из виду. Наряду с мудрым ведением дел и использованием выгодной конъюнктуры именно им они главным образом обязаны своим сегодняшним процветанием.

Первое из этих основных положений побуждало пять братьев всегда вести дела в постоянном содружестве. Это был завет, оставленный умирающим отцом. И если когда-либо над ними всходила счастливая звезда, то они были полны решимости никогда не нарушать этого правила.

Второе основное положение заключалось в том, чтобы никогда не гнаться за непомерно высокой прибылью, любую операцию держать в определенных рамках и, насколько позволяет человеческая предусмотрительность и мудрость, оградить себя от случайностей. Немалое влияние на успех их предприятия оказали и личные моральные качества пяти братьев.»

Следует упомянуть и еще об одном важнейшем условии процветания этой династии. Ротшильды, безусловно, порождение XIX в. Раньше такой поразительно быстрый рост частных капиталов был бы невозможен. Чтобы создать такое огромное состояние, нужна была биржа, крупная промышленность, беспрестанные общеевропейские войны, нравы, окружающие почетом богачей, и законы, дающие им полноту гражданских прав. Подкуп и займы долго обеспечивали Ротшильдам их политическое влияние.

Весьма вероятно, что как бы ни менялся окружающий мир, конъюнктура и методы проведения финансовых операций, династии Ротшильдов, этим великим банкирам современности, удастся сохранить свое могущество и в XXI в.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.