Владимир Карпец -- Битва за историю

Владимир Карпец -- Битва за историю

Известный израильский историк, родившийся и выросший в СССР, Михаил Зеленогорский (Гринберг) только что опубликовал в издательстве "Мосты культуры/Гешарим" (Москва-Иерусалим) второе издание своей книги "Жизнь и труды архиепископа Андрея (князя Ухтомского)". Ранее, в 1991 году, уже выходило первое издание книги, значительно менее объемное. Сам М.Л.Гринберг называет себя "ортодоксальным иудеем и историком русского старообрядчества".

Православное подвижничество и "яркость личности" — вещи трудно совместимые. Невозможно представить себе "яркость личности" преподобных Сергия или Серафима.Но вот многие многие русские архиереи пред- и пореволюционной эпохи действительно были яркими личностями, и одной из ярчайших был, без сомнения, Владыка Андрей ( князь Ухтомский, 1873-1937). Прямой Рюрикович, он отличался от многих иерархов Церкви "лица необщим выраженьем" — был поборником древлего благочестия и воссоединения со старообрядцами с одной стороны, политическим республиканцем — с другой. Впрочем, любовь к церковным "старинам" была родовой чертой всех князей Ухтомских ( брат Владыки академик Алексей Алексеевич Ухтомский был старостой Никольского единоверческого храма в Петербурге ), а вот к республиканству он пришел далеко не сразу, будучи до начала десятых годов убежденным монархистом. В июде 1903 г, побывав на Саровских торжествах, он писал: "любовь к Царю своему и помазаннику Божиему — это чувство совершенно неотъемлемое, неизгладимое из русского сердца… Русь Православная — это нераздельно: Царь и народ; и душа народная, душа народа русского не мыслима без смирения и без любви к Богу и Царю". В 1905 г. архимандрит Андрей открыто поддерживал правомонархические организации. К сожалению, об этом в книге — ни слова.

М.Зеленогорский подталкивает читателя к мысли о том, что причиной перехода Владыки в либеральный стан было именно его стремление восстановить Церковь на древних соборных началах. Это не так.. "Пременение" воззрений Владыки Андрея началось с конфликта с Григорием Распутиным. Но, конечно, не только. Сказалась многовековая "княжеская фронда" — начиная с Князя Андрея Курбского, через "верховников" и вплоть до декабристов. Рюриковичи изначально выше Романовых, но их было много, и это вело некоторых из них к республиканству. Но еще была и общая тенденция времени — устремление части духовенства (как это происходит и сегодня) от "народной веры" к "библейским корням", к "керигме". Это признавал и сам Владыка Андрей : "Я говорил, что в Священном Писании есть целая отдельная "Книга Судей", описывающая идеальную республику. А когда древние иудеи вместо этих благочестивых судей пожелали иметь своего царя, то это вызвало гнев Божий". Он шел еще дальше — слово "литургия" ( общее дело) переводил как "республика" Но дело здесь не в старом обряде, а в древней борьбе "царства" и "священства", в которой такие умозрения как раз ближе к никонианству, чем к древлеправославию. И Владыка Андрей, когда называет в своих произведениях уже послереволюционных, двадцатых годов, никонианство "цезаропапизмом", глубоко противоречит самому себе: никонианство это именно "папоцезаризм", "клерикализм". Каким он был, прекрасно показывает другой современный автор — Михаил Бабкин — в книге "Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году" ( М., 2006), только что выпустивший еще одну книгу — "Царство и Священство" (М., 2011)

Легенда о "старообрядческом антимонархизме" , которую сегодня широко используют — как со знаком "плюс", так и со знаком "минус"— была на самом деле создана известным миссионером профессором Н.И.Субботиным с его работой "Раскол как орудие враждебных России партий" (1867). Тем не менее еще в 1863 г. Белокриницкий митрополит Кирил издал архипастырское послание, в котором революционеры именуются "предотечами антихриста". "Сим завещаю вам благоразумие и благопокорение ваше пред Царем вашим" — взывает Владыка Кирил.

В том же самом ключе предстает перед нами и история трагических обстоятельств жизни "февралиста" архиепископа Андрея уже после октября 1917 года — как борьба за свободу Церкви от государства, причем советское государство предстает перед нами как прямое продолжение Российской Империи (sic!). Но ведь истоки "трагедии Русской Церкви" именно в Феврале, в измене Соборной клятве 1613 года, а не в том, что безбожие советское есть продолжение "безбожия царистского".

К сожалению приходится обратить внимание и на далеко не всегда корректное использование публикуемых автором материалов. Так, в примечаниях автор обильно использует комментарии известного историка А.В.Знатнова, только лишь упомянув его фамилию. Какие комментарии принадлежат Знатнову, а какие — самому автору, читателю не ясно. Более того, публикуя поздние произведения Владыки Андрея ("Десять писем о старообрядчестве", вторую тетрадь "истории моего старообрядчества" , фрагменты "Исповеди" 1928 г.) — а именно эти материалы в основном и содержат наиболее спорные положения о взаимоотношениях Церкви и государства, о монархии и республике, о "никонианстве" и "цезаропапизме" — он не указывает на их источники... В результате книга не проясняет вопросы русской церковной истории первой половины ХХ века, а еще более их запутывает.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг