Рецензия на «МЫ» Е. И. Замятина

Рецензия на «МЫ» Е. И. Замятина

Перевод с английского: 1988 А. Шишкин

[13]

В мои руки наконец-то попала книга Замятина «Мы», о существовании которой я слышал еще несколько лет тому назад и которая представляет собой любопытный литературный феномен нашего книгосжигательского века. Из книги Глеба Струве[14] «Двадцать пять лет советской русской литературы» я узнал следующее.

Замятин, умерший в Париже в 1937 году, был русский писатель и критик, он опубликовал ряд книг как до, так и после революции. «Мы» написаны около 1923 года, и, хотя речь там вовсе не о России и нет прямой связи с современной политикой – это фантастическая картина жизни в двадцать шестом веке нашей эры, – сочинение было запрещено к публикации по причинам идеологического характера. Копия рукописи попала за рубеж, и роман был издан в переводах на английский, французский и чешский, но так и не появился на русском. Английский перевод был издан в США, но я не сумел достать его; но французский перевод (под названием «Nous Autres») мне наконец удалось заполучить. Насколько я могу судить, это не первоклассная книга, но, конечно, весьма необычная, и удивительно, что ни один английский издатель не проявил достаточно предприимчивости, чтобы перепечатать ее.

Первое, что бросается в глаза при чтении «Мы», – факт, я думаю, до сих пор не замеченный, – что роман Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», видимо, отчасти обязан своим появлением этой книге. Оба произведения рассказывают о бунте природного человеческого духа против рационального, механизированного, бесчувственного мира, в обоих произведениях действие перенесено на шестьсот лет вперед. Атмосфера обеих книг схожа, и изображается, грубо говоря, один и тот же тип общества, хотя у Хаксли не так явно ощущается политический подтекст и заметнее влияние новейших биологических и психологических теорий.

В романе Замятина в двадцать шестом веке жители Утопии настолько утратили свою индивидуальность, что различаются по номерам. Живут они в стеклянных домах (это написано еще до изобретения телевидения), что позволяет политической полиции, именуемой «Хранители», без труда надзирать за ними. Все носят одинаковую униформу и обычно друг к другу обращаются либо как «нумер такой-то», либо «юнифа» (униформа). Питаются искусственной пищей и в час отдыха маршируют по четверо в ряд под звуки гимна Единого Государства, льющиеся из репродукторов. В положенный перерыв им позволено на час (известный как «сексуальный час») опустить шторы своих стеклянных жилищ. Брак, конечно, упразднен, но сексуальная жизнь не представляется вовсе уж беспорядочной. Для любовных утех каждый имеет нечто вроде чековой книжки с розовыми билетами, и партнер, с которым проведен один из назначенных сексчасов, подписывает корешок талона. Во главе Единого Государства стоит некто, именуемый Благодетелем, которого ежегодно переизбирают всем населением, как правило, единогласно. Руководящий принцип Государства состоит в том, что счастье и свобода несовместимы. Человек был счастлив в саду Эдема, но в безрассудстве своем потребовал свободы и был изгнан в пустыню. Ныне Единое Государство вновь даровало ему счастье, лишив свободы.

Итак, сходство с романом «О дивный новый мир» разительное. И хотя книга Замятина не так удачно построена – у нее довольно вялый и отрывочный сюжет, слишком сложный, чтобы изложить его кратко, – она заключает в себе политический смысл, отсутствующий в романе Хаксли. У Хаксли проблема «человеческой природы» отчасти решена, ибо считается, что с помощью дородового лечения, наркотиков и гипнотического внушения развитию человеческого организма можно придать любую желаемую форму физического и умственного развития. Первоклассный научный работник выводится так же легко, как и полуидиот касты Эпсилон, и в обоих случаях остатки примитивных инстинктов вроде материнского чувства или жажды свободы легко устраняются. Однако остается непонятной причина столь изощренного разделения изображаемого общества на касты. Это не экономическая эксплуатация, но и не стремление запугать и подавить. Тут не существует ни голода, ни жестокости, ни каких-либо лишений. У верхов нет серьезных причин оставаться на вершине власти, и, хотя в бессмысленности каждый обрел счастье, жизнь стала настолько пустой, что трудно поверить, будто такое общество могло бы существовать.

Книга Замятина в целом по духу ближе нашему сегодняшнему дню. Вопреки воспитанию и бдительности Хранителей многие древние человеческие инстинкты продолжают действовать. Рассказчик, Д-503, талантливый инженер, но, в сущности, заурядная личность вроде утопического Билли Брауна из города Лондона, живет в постоянном страхе, ощущая себя в плену атавистических желаний. Он влюбляется (а это, конечно, преступление) в некую I-330, члена подпольного движения сопротивления, которой удается на время втянуть его в подготовку мятежа. Вспыхивает мятеж, и выясняется, что у Благодетеля много противников; эти люди не только замышляют государственный переворот, но и за спущенными шторами предаются таким чудовищным грехам, как сигареты и алкоголь. В конечном счете Д-503 удается избежать последствий своего-безрассудного шага. Власти объявляют, что причина недавних беспорядков установлена: оказывается, ряд людей страдают от болезни, именуемой фантазия. Организован специальный нервный центр по борьбе с фантазией, и болезнь излечивается рентгеновским облучением. Д-503 подвергается операции, после чего ему легко совершить то, что он всегда считал своим долгом, то есть выдать сообщников полиции. В полном спокойствии наблюдает он, как пытают I-330 под стеклянным колпаком, откачивая из-под него воздух. «Она смотрела на меня, крепко вцепившись в ручки кресла, смотрела, пока глаза совсем не закрылись. Тогда ее вытащили, с помощью электродов быстро привели в себя и снова посадили под Колокол. Так повторялось три раза – и она все-таки не сказала ни слова. Другие, приведенные вместе с этой женщиной, оказались честнее: многие из них стали говорить с первого же раза. Завтра они все взойдут по ступеням Машины Благодетеля».

Машина Благодетеля – это гильотина. В замятинской Утопии казни – дело привычное. Они совершаются публично, в присутствии Благодетеля и сопровождаются чтением хвалебных од в исполнении официальных поэтов. Гильотина – конечно, уже не грубая махина былых времен, а усовершенствованный аппарат, буквально в мгновение уничтожающий жертву, от которой остается облако пара и лужа чистой воды. Казнь, по сути, является принесением в жертву человека, и этот ритуал пронизан мрачным духом рабовладельческих цивилизаций Древнего мира. Именно это интуитивное раскрытие иррациональной стороны тоталитаризма – жертвенности, жестокости как самоцели, обожания Вождя, наделенного божественными чертами, – ставит книгу Замятина выше книги Хаксли.

Легко понять, почему она была запрещена. Следующий разговор (я даю его в сокращении) между Д-503 и I-330 был бы вполне достаточным поводом для цензора схватиться за синий карандаш:

– Неужели тебе не ясно: то, что вы затеваете, – это революция?

– Да, революция! Почему же это нелепо?

– Нелепо – потому что революции не может быть. Потому что наша революция была последней. И больше никаких революций не может быть. Это известно всякому...

– Милый мой, ты – математик. Так вот, назови мне последнее число.

– То есть?.. Какое последнее?

– Ну, последнее, верхнее, самое большое.

– Но, I, это же нелепо. Раз число чисел бесконечно, какое же ты хочешь последнее?

– А какую же ты хочешь последнюю революцию?

Встречаются и другие пассажи в том же духе. Вполне вероятно, однако, что Замятин вовсе и не думал избрать советский режим главной мишенью своей сатиры. Он писал еще при жизни Ленина и не мог иметь в виду сталинскую диктатуру, а условия в России в 1923 году были явно не такие, чтобы кто-то взбунтовался, считая, что жизнь становится слишком спокойной и благоустроенной. Цель Замятина, видимо, не изобразить конкретную страну, а показать, чем нам грозит машинная цивилизация. Я не читал других его книг, но знаю от Глеба Струве, что он прожил несколько лет в Англии и создал острые сатиры на английскую жизнь. Роман «Мы» явно свидетельствует, что автор определенно тяготел к примитивизму. Арестованный царским правительством в 1906 году, он и в 1922-м, при большевиках, оказался в том же тюремном коридоре той же тюрьмы, поэтому у него не было оснований восхищаться современными ему политическими режимами, но его книга не просто результат озлобления. Это исследование сущности Машины – джинна, которого человек бездумно выпустил из бутылки и не может загнать назад. Такая книга будет достойна внимания, когда появится ее английское издание.

1946 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Рецензия на «Майн Кампф» Адольфа Гитлера

Из книги Сборник рассказов, эссе автора Оруэлл Джордж

Рецензия на «Майн Кампф» Адольфа Гитлера Перевод с английского: 1988 А. ШишкинСимволичной для нынешнего бурного развития событий стала осуществленная год назад публикация издательством «Херст энд Блэкетт» полного текста «Майн кампф» в явно прогитлеровском духе.


РЕЦЕНЗИЯ ДЛЯ «МОСКВИТЯНИНА» (УТРЕННЯЯ ЗАРЯ)

Из книги Комментарии к произведениям автора Гоголь Николай Васильевич

РЕЦЕНЗИЯ ДЛЯ «МОСКВИТЯНИНА» (УТРЕННЯЯ ЗАРЯ) В рецензии Гоголь уделил слишком мало места литературной стороне альманаха. Погодин зачеркнул начало и конец, изменил редакцию нескольких фраз и приписал обширный разбор произведений, вошедших в альманах. Рецензия в печати


РЕЦЕНЗИЯ ДЛЯ «МОСКВИТЯНИНА»

Из книги Статьи и рецензии (1831-1942) автора Гоголь Николай Васильевич

РЕЦЕНЗИЯ ДЛЯ «МОСКВИТЯНИНА» Утренняя заря. <Альманах на 1842 год, изданный В. Владиславлевым. С.-Петербург. В типогр. III отдел, собств. е. и. в. канцелярии. 1842 г., в 16-ю, 369 стр.>Начнем блестящим изделием типографической роскоши, легким, сверкающим цветком, приветствующим


СТИЛЯГИ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ

Из книги Дуэль 2009_7 автора Газета Дуэль

СТИЛЯГИ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ Очередным "шедевром" отечественной киноиндустрии, которым наша "творческая элита" осчастливила российского зрителя, стал широко разрекламированный фильм


РЕЦЕНЗИЯ С ЭПИГРАФОМ

Из книги К барьеру! 2009 № 01 автора Газета Дуэль

РЕЦЕНЗИЯ С ЭПИГРАФОМ Не хочу  отвлекать, однако случилось... В общем, нарочно не придумаешь.Правдорубский фильм «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова» я смотреть не собирался. Хватит с меня всяких сванидзе да правдюков. Однако, случайно переключая каналы, попал на НТВ.


ТИТ РЕЦЕНЗИЯ ТУХЛЫМИ ЯЙЦАМИ

Из книги Газета Завтра 276 (11 1999) автора Завтра Газета

ТИТ РЕЦЕНЗИЯ ТУХЛЫМИ ЯЙЦАМИ На прошлой неделе Никиту Михалкова закидали яйцами. Признаться, я ждал того момента, когда самодовольного автора "Сибирского цирюльника" обкидают яйцами (или, на худой конец, тухлыми помидорами). Но никак не ожидал реакции Михалкова. Судя по


Роман Ромов РЕЦЕНЗИЯ

Из книги Газета День Литературы # 93 (2004 5) автора День Литературы Газета

Роман Ромов РЕЦЕНЗИЯ Иду я вечером в пятницу (23-го апреля) по весенней столице. Мимо синагоги. На душе десять тысяч цветов расцветают, солнце вовсю (но прохлада), выходные начались, сзади и спереди люди громко разговаривают о своих обстоятельствах (люблю). В


Потолок Евгения Замятина

Из книги Гамбургский счет: Статьи – воспоминания – эссе (1914–1933) автора Шкловский Виктор Борисович

Потолок Евгения Замятина Ослабление сюжета вследствие переноса внимания на образ. Систематизация образа. Мнимая наполненность формы механически построенными


Рецензия на эту книгу

Из книги Собрание автора Шварц Елена Андреевна

Рецензия на эту книгу В своих беллетристических произведениях я всегда писал о себе и был героем своих книг. Писатели обычно делят себя на героев, говорят через героя. Это, казалось бы, небольшая гримировка, но это сильно изменяет произведение. Потому что Нехлюдов и Левин


Как Семеркин стал литсекретарем и рецензия первая

Из книги Том 5. Очерки, статьи, речи автора Блок Александр Александрович

Как Семеркин стал литсекретарем и рецензия первая Скрипя валенками по голубому снегу, Иван Иваныч торопился поскорей добежать до почтового ящика. Сквозь завесу синих сумерек расползается по ткани небес над городскими домами надежда. Упование. О, это синее сияние… С


Разговор с котом и рецензия на ангину

Из книги Дурнишкес автора Петкявичюс Витаутас

Разговор с котом и рецензия на ангину Семеркин начал посещать Варвару Порфирьевну в установленные дни, но потом простудился и вынужден был пропустить недели две.С помощью Варвары ему удалось опубликовать несколько старых рецензий и получить за них скромный


Таблица Менделеева и рецензия на борщ

Из книги Анархизм и другие препятствия для анархии автора Блэк Боб

Таблица Менделеева и рецензия на борщ Проходя по Московскому проспекту недалеко от Фонтанки, Иван Иваныч всегда останавливался на маленькой площади. Скромная и незаметная, она могла бы стать одним из самых прекрасно-причудливых мест бывшей столицы, если бы (думал Иван


Эмиль Верхарн. Стихи о современности <Первая рецензия>

Из книги автора

Эмиль Верхарн. Стихи о современности <Первая рецензия> В переводе Валерия Брюсова.Портрет Э. Верхарна, обложка, заставки и концовки работы художников Тео ван Рисселъберга и Фернанда Кнопфа.Книгоиздательство «Скорпион», Москва, 1906Впервые Верхарн появляется в


Эмиль Верхарн. Стихи о современности <Вторая рецензия>

Из книги автора

Эмиль Верхарн. Стихи о современности <Вторая рецензия> В переводе Валерия Брюсова.Портрет Верхарна и обложка книги работы художника Тео ван Рисселъберга.Книгоиздательство «Скорпион», Москва, 1906Бельгиец Верхарн принадлежит к числу старейших символистов. Первая книга


БОЖЕСТВЕННАЯ РЕЦЕНЗИЯ С ДЬЯВОЛЬСКИМИ ЗАМЫСЛАМИ

Из книги автора

БОЖЕСТВЕННАЯ РЕЦЕНЗИЯ С ДЬЯВОЛЬСКИМИ ЗАМЫСЛАМИ Там, где-то возле Швеции, Ландсбург нашёл Литву и проглотил.Солнце там тотчас утонуло, Теперь Литву не найдёт и треска.Йонас Жямкяльнис (Вэ.Вэ. фон Ландсбургас)Написав "Корабль дураков", я необычайно долго придумывал название


РЕЦЕНЗИЯ НА КОНАНА

Из книги автора

РЕЦЕНЗИЯ НА КОНАНА Мы пошли посмотреть «Конана-варвара» на дешевый дневной сеанс; народу было полно. Картина, без сомнения, вдохновит критиков на водопады снисхождения, не то чтобы совсем незаслуженного, но мне она понравилась больше, чем любая рецензия, которую у вас