Страсти по вервольфам

Страсти по вервольфам

ГАНДИЙОНЫ

Ликантропы, или зверолюди, стали теперь одним из наиболее занимательных для французов сюжетов, и страсти по оборотням все больше накалялись. В регионе Франш-Конте вблизи Швейцарских Альп, недалеко от Полиньи, где были арестованы Мишель Вердон и Пьер Бурго, обнаружилась целая семья вервольфов. Это была очень глухая и почти недоступная местность, густо покрытая лесами и очень гористая. Летом 1598 г. двое детей собирали фрукты возле деревни Сен-Клод в Бургундии. Шестнадцатилетний Бенуа Бидель ненадолго оставил свою сестру внизу возле дерева и полез на верхние ветви, чтобы достать особенно сочные плоды. Пока он взбирался на дерево, случилась трагедия: бесхвостый волк выскочил из ближнего леса и напал на беззащитную девочку. Бенуа, вооружившись острым ножом, которым срезал фрукты, тут же спрыгнул на землю, чтобы защитить сестру. Однако волк, похоже, совершил превращение прямо у него на глазах, сделавшись чем-то вроде человекозверя — с человеческим лицом, но покрытыми шерстью руками. Он выхватил у мальчика нож и нанес ему смертельный удар в шею. Девочка закричала, чем привлекла внимание работавших на поле крестьян, которые подбежали и отогнали «волка». Бенуа был при смерти, но успел сообщить им о волкоподобном существе — и, вооружившись, они предприняли обыск ближайших окрестностей. В лесу неподалеку они обнаружили девушку по имени Пернетта Гандийон, бродившую среди деревьев. У нее на лице оказались царапины, а на платье — пятна крови, и одержимая страхом и яростью толпа растерзала ее на куски.

Семья Гандийонов жила поблизости, и все местные жители всерьез заинтересовались их жизнью. Гандийонов уже давно подозревали в ведовстве и почитании дьявола, считая это семейство нелюдимым и враждебным обществу, а теперь у властей появился повод для дальнейшего расследования. Остальные члены семьи были арестованы и подвергнуты допросам. Антуанетту, сестру Пернетты, обвинили в том, что она — оборотень, а также в вызове грозы с градом посредством черной магии. Также она была обвинена в посещении ведьмовского шабаша в горах и соитии с дьяволом в обличье огромного человека-козла.

Ее брат, Пьер Гандийон, также был обвинен.

Он был подвержен обморокам и эпилептическим припадкам. Как говорили, его видели лежащим у себя дома в состоянии кататонии (в оцепенении и с одеревеневшими мускулами), в то время как его дух рыскал по окрестностям в теле волка, нападая на каждого встречного. Его тоже обвинили в посещении шабаша, а также огромного сборища вервольфов. Под пыткой он открыл, как Сатана подарил ему и остальным Гандийонам одежды, сделанные из волчьих шкур, и заставлял бегать по округе на четвереньках, нападая на животных и людей, чтобы удовлетворить свой дьявольский аппетит. Сын Пьера, Жорж, также признался в том, что обладает волшебным бальзамом, который превращает его в волка. Вместе с Пернеттой и Антуанеттой он напал на соседского козла и убил его, будучи под действием этого средства.

В дело вервольфов Сен-Клод вмешалась новая, более зловещая фигура. Это был верховный судья региона Франш-Конте, Анри Буге (1550–1619 гг.), юрист с университетским образованием, который специализировался на случаях колдовства и демонологии. Его книга, посвященная этой теме, которая имела успех не только во Франции, но и за ее пределами, называлась «Трактат о колдунах» и представляла собой всестороннее (пусть и крайне пристрастное) исследование, остававшееся главным руководством для французских судей и охотников на ведьм еще долго после смерти автора. Ведьмы и создания тьмы, говорил он, рыщут повсюду, и власти должны быть постоянно настороже. В доказательство он указывал на собственный список дел, включающий суды и казни более чем 600 колдунов только во Франш-Конте и Юре между 1598 и 1616 г. Буге также был особенно искушен в отыскании случаев колдовства и дьяволопоклонства среди местных евреев. Когда стало известно о деле Сен-Клод, его книга по колдовству была уже отправлена в печать, а автор завоевал репутацию ведущего демонолога Франции. Однако, начав расследование дела семьи Гандийон, он решил выпустить второе издание книги, в которой содержалась бы особая и детальная статья по ликантропии. Он заявил, что любой, кто предался дьяволу, может быть превращен в дикое животное, и использовал случай семьи Гандийонов как пример подобной порочной практики. Буге утверждал, что видел, как члены семьи расхаживали по своим камерам на четвереньках, «как звери», — так же, как по полям вокруг своего дома, когда были на свободе. Он также отметил, что Пьер Гандийон был настолько обезображен, что на самом деле напоминал животное. Все перечисленные качества не могли не развить у семейства вкус к человеческой плоти. Слова Буге были восприняты чрезвычайно серьезно как церковниками, так и учеными. Они, несомненно, внесли свой вклад в растущую во Франции истерию по поводу вервольфов, тайно живущих в окружении нормального общества.

После того как Гандийонов сожгли на костре, Буге принялся за поиски других оборотней, которые могли скрываться в регионе Юры. Он удвоил усилия по выявлению лиц, подозреваемых в ликантропии, хотя и осталось неясным, удалось ли ему обнаружить еще кого-нибудь. Однако теперь, когда французы целыми толпами привлекались к суду, уже само по себе обвинение позволяло добиваться признания от людей, подобных Гандийонам. Самая знаменитая книга Буге по этой теме, «Демономания волшебников»[37] (переведенная на английский язык под заглавием «О колдовстве»), утверждала, что дьявол принимает множество обличий, с легкостью меняя их, будь то облик человека или животного. Соответственно и те, кто обладает способностями принимать чужие обличья, тайно живут среди детей Божьих — и эта зараза должна быть вырвана с корнем. Так Буге обрисовал главное предназначение охотника на ведьм — и «Демономания волшебников» придала законное обоснование тем ужасам, через которые местные французские судьи-магистраты заставили пройти множество предполагаемых ведьм.

ПЬЕР ДЕ РОСТЕНЬИ

Одним из таких магистратов был Пьер де Ростеньи (больше известный как Пьер де Ланкр, 1553–1631 гг.), судья Бордо, который вел яростное преследование ведьм в области Лабур в Бретани в 1609 г. На этой территории проживали в основном баски, народ, к которому предвзятый судья Ланкр питал крайнее презрение и ненависть, видя в них одновременно людей суеверных и безбожных. Став магистратом, он развязал против них планомерное преследование и сжег более 700 человек только за 1609–1610 гг. Баскских женщин он считал поголовно распутницами, а мужчин-басков — немногим лучше грубых зверей. Как и многие другие судьи, он написал книгу, получившую широкое распространение, под названием «О непостоянстве падших ангелов и демонов» (опубликована в 1613 г.), которая еще более утвердила у читателей представление о ведьмах и других злобных тварях, живущих в самом сердце местных общин, и идею об их способности превращаться в животных.

В изобилии обеспеченные книгами о колдовстве и поклонении дьяволу, жители Франции к этому времени уже находились на грани истерии, вызванной мыслями о злобных существах, живущих среди них. Зверолюди рыскали повсюду, и любой, кто вел себя странно или подозрительно, вполне мог оказаться сторонником Сатаны. Неспокойная политическая атмосфера того времени, когда протестанты, действуя против католиков и правительства, пытались вновь обрести контроль над ситуацией, лишь подливала масла в огонь. Дело явно близилось к взрыву.

ЖАН ГРЕНЬЕ

Процесс, который, по общему мнению, считается кульминационным моментом судов над вервольфами во Франции, — это случай Жана Гренье. Гренье, сын бедного поденщика из деревни в приходе Сан-Антуан-де-Пизон, находящемся под юрисдикцией суда низшей инстанции Сен-Севье парламента Бордо, считается одним из последних французских ликантропов. Судьей в его деле снова был Пьер де Ланкр. Ко времени этого судебного разбирательства он усиленно злоупотреблял властью, преследуя басков, и распространил свое влияние за пределы Франции — на часть территории Испании.

Жан Гренье был странным четырнадцатилетним подростком, возможно психически неполноценным; он любил пугать местных девушек и маленьких детей, утверждая, что он — оборотень. Чем дальше — тем более нелепыми и дикими становились его утверждения. Он заявлял, что в полях недалеко от его дома ему явился дьявол в образе таинственного незнакомца и подарил ему волшебный бальзам и плащ из волчьей шкуры, которые могли превращать его в волка на один час в определенные дни недели, всегда по ночам. Еще он утверждал, что является незаконнорожденным сыном священника (мол, все знают, что его отец ему не родной), — а во многих районах Франции бытовало поверье, что незаконные сыновья священников часто становятся вервольфами и служат дьяволу.

Гренье говорил, что, пребывая в личине волка, нападал на нескольких собак, но нашел вкус их крови отвратительным. Еще он порой говорил, что убил несколько маленьких детей, и их кровь показалась ему куда слаще — хотя ни разу не сказал точно, кто же были якобы съеденные им жертвы. Хотя все эти россказни явно были фантазией болезненного подросткового воображения, соседи по деревне восприняли их всерьез. Однажды, пася овец вместе с тринадцатилетней Маргаритой Порье, Гренье опять принялся за свои басни о том, как был вервольфом. После этого перепуганная девочка обвинила его в том, что он у нее на глазах перекинулся в волка и напал на нее. Жан якобы скрылся среди деревьев и появился вновь уже в волчьем образе. Она сумела отбиться от монстра, но он только отбежал на несколько шагов, присел на задние лапы и рычал на нее, готовясь снова прыгнуть. Волк, по ее словам, был похож на Жана Гренье. После этого она бросилась бежать и сумела спастись. Она рассказала, что этот волк был мельче обычных и у него не было хвоста — верный признак вервольфа, по мнению местных жителей. Гренье был арестован и привлечен к суду.

Учитывая тяжесть выдвинутых против него обвинений, ожидали, что подросток станет все отрицать, — но, ко всеобщему удивлению, он признался во всем, с почти непристойным бахвальством рассказав о еще нескольких случаях своего оборотничества. В течение предшествующих месяцев в округе недосчитались нескольких детей, и Гренье, казалось, поставил себе целью дать суду понять, что именно он причастен к их исчезновению. Это придало значительности его путаным и часто противоречивым показаниям. Расследуя некоторые из описанных им случаев, власти стали проверять их детали, но не нашли ничего существенного: эти «признания» были всего-навсего лихорадочными видениями расстроенного рассудка и не имели под собой никаких оснований. Тогда Гренье изменил показания и принялся впутывать в дело других людей, с которыми был знаком и которые, по его словам, тоже были вервольфами. Несколько его соседей были арестованы и заключены в тюрьму. Был предпринят тщательный обыск дома Гренье с целью найти пресловутый волшебный бальзам, но отыскать его не удалось. Отец Жана был арестован и подвергнут пытке и в конце концов признался, что на самом деле тоже был вервольфом и приставал к маленьким девочкам. Однако он утверждал, что никогда их не ел — «только играл с ними».

Сегодня такие «признания» привели бы к выводу, что старший Гренье был педофилом, испытывавшим влечение к детям противоположного пола, и что его сын-подросток унаследовал от отца нездоровые склонности и фантазии. Однако во Франции XVII века рассудили, что оба — отец и сын — были сверхъестественными существами. Возможно, такое явление, как педофилия, находилось за гранью понимания тогдашнего французского суда, и дело велось на основании обвинений только в колдовстве и ликантропии. Воспользовавшись ситуацией, несколько местных девочек (на глазах некоторых из них волки действительно унесли их друзей) насладились «минутой славы», в свою очередь выдвинув обвинения против семьи Гренье, к которой никто в округе не питал особой любви. Отца Жана еще раз подвергли пытке, и он оговорил сына и вновь подтвердил свое участие в преступлениях, в которых сознался ранее. На основании этих шатких доказательств Жан был предан суду в Кутра в июне 1603 г. Французская Фемида с удивительной поспешностью признала его виновным в колдовстве и ликантропии и приговорила к повешению. Следствие завершилось, но закон с Жаном Гренье еще не покончил.

В сентябре следующего года дело рассматривалось высшей инстанцией — парламентом Бордо под председательством Пьера де Ланкра. Жан вновь пересказал свою историю о том, как становился волком, присовокупив к ней новые подробности и пытаясь впутать в дело тех, кто ополчился на него и давал враждебные показания. Жан поведал суду, что, когда ему было одиннадцать лет, один из соседей отвел его в лесную чащу, чтобы познакомить с «черным человеком», которого он называл «хозяином леса».

«Хозяин», который, по-видимому, был дьяволом, длинным ногтем оцарапал ему руку, оставив ясно различимую отметину, и дал Жану волшебный бальзам и плащ из волчьей шкуры, чтобы он мог менять облик. Далее Жан сознался, что в личине волка ворвался в один дом в деревне, название которой позабыл, вытащил из колыбели младенца и сожрал его. Вскоре после того он встретил в лесу настоящего волка, с которым поделился остатками своей «трапезы». Некоторое время спустя в приходе Сен-Антуан-де-Пизон он напал на маленькую девочку в черном платьице, которая пасла овец в поле, и убил ее. Эта местность с тех пор стала его любимым охотничьим угодьем: двумя месяцами ранее он загрыз и почти полностью съел маленького мальчика, который играл во дворе, а еще шестью неделями раньше он убил маленького мальчика, который переходил мост, и тоже съел. Он утверждал, что дрался с несколькими собаками, убив всех, кроме одной: последний случай произошел в городке Эпарон; внезапно появился хозяин пса и прогнал оборотня прочь, угрожая рапирой.

Жан снова подтвердил свои уверения (которые были произнесены с такой убежденностью, что их одно время принимали за чистую правду), что его отец ему не родной. Он объявил себя внебрачным сыном священника — именно поэтому «хозяин леса» обратил на него внимание и совратил на путь зла. Позже, противореча самому себе, он заявил, что его якобы незаконное рождение и родственная связь со священником сообщили ему «особые силы», что включало и способность превращаться в животное. На сей раз никакого упоминания о «черном человеке» не последовало. Однако в результате дальнейшего расследования все его рассказы были признаны выдумкой помраченного ума: его отец, местный поденщик, был арестован и вновь подвергнут пытке — и подтвердил, что Жан на самом деле его собственный сын. Между отцом и сыном были весьма сложные отношения: родная мать Жана умерла, и отец женился во второй раз. Жан и его мачеха не очень хорошо ладили, поскольку она находила его поведение крайне странным, а иногда и пугающим, а отец периодически выгонял его из дома и доводил до нищенства, вынуждая бродить по округе, выпрашивая еду. Парень пытался найти работу, но заслужил дурную славу человека ненадежного, поэтому немногие решались его нанять. Он отличался довольно живым воображением и во время своих скитаний терроризировал маленьких детей жуткими рассказами об оборотничестве и поклонении дьяволу.

Отношения его с отцом были настолько скверными, что нет ничего удивительного в том, что один старался переложить на другого всю вину в этом грязном деле. Однако когда Жан в суде встретился с отцом лицом к лицу, его свидетельские показания затрещали по швам: он запинался, противоречил сам себе и взял назад некоторые их своих прежних обвинений. Теперь Жан говорил суду, что это мачеха вышвырнула его на улицу, потому что увидела, как он бродит на четвереньках, подобно псу, и выблевывает пальцы маленьких детей. Это ее напугало, и она прогнала его прочь из дома. Он повторил истории о том, как съел маленькую девочку в черном платье и мальчика во дворе. Это тоже оказалось чистой фантазией, поскольку суд не нашел свидетельств того, чтобы такие дети вообще пропадали. Отец Жана был впоследствии освобожден из-под стражи без вынесения обвинений.

Несмотря на все эти явно безумные домыслы, апелляционный суд воспринял дело Жана Гренье совершенно серьезно. Оно во многих отношениях подтверждало теории де Ланкра относительно черной магии и злобных существ, скрывающихся в рядах цивилизованного общества, чтобы совращать слуг Божьих. Поэтому при пересмотре дела были зафиксированы все зловещие и леденящие душу детали. Однако к началу XVII века настроение французского общества стало постепенно меняться — и это отражено в приговоре, определенном апелляционным судом, который оказался менее жесток, чем приговор суда низшей инстанции. Суд принял во внимание «тупость» подростка, то, что он был нищим и постоянно недоедал, — а также то, что, будучи лишен родной матери, он был воспитан жестокой мачехой, которая предоставила ему самому заботиться о себе, и никто не проявлял к нему ни малейшего участия. Учитывая эти обстоятельства, удивительно ли, что Жан Гренье превратился в такое жалкое существо, легкую добычу дьявола и его приспешников? Хотя изначально он был приговорен к повешению и сожжению тела, суд высшей инстанции аннулировал это решение и постановил, что Гренье должен жить до конца дней своих в темнице в монастыре. Там, как надеялся суд, он со временем пересмотрел бы свою дурную жизнь и обратился на истинный путь Христа. После этого имя Жана Гренье исчезает со страниц исторических документов.

ЧУДОВИЩЕ ИЗ ГЕВОДОНА

Хотя случай Жана Гренье расценивается как один из последних подобных в стране, Франция еще не до конца распрощалась со своими вервольфами. Страшилище, скрывающееся в глубине подсознания французов, не желало сдавать позиции. Оно вновь вернулось в 1764 году в образе мерзкого Чудовища из Геводона (Геводон — местность, находящаяся высоко в горах Центрального массива). Так же как и Юра, это был гористый и труднодоступный регион с разбросанными далеко друг от друга деревнями, затерянными среди густых лесов. В Геводоне, в деревне Лагонь, свирепое животное, похожее на волка, внезапно стало нападать на людей, подходивших слишком близко к опушке леса, и убивать их. Количество жертв вскоре достигло одиннадцати, в их числе оказались хорошо известные в округе труженики, и по деревне стала быстро распространяться паника. Хотя вполне возможно, что убийства совершила стая волков, живших в лесу, а не одно животное, давним страхам перед ликантропией — наследству прежних столетий — не потребовалось много времени, чтобы возродиться вновь. Разумеется, все знали о том, что в лесу может обитать большая волчья стая, но глубоко укоренившийся местный фольклор и народная мудрость намекали на нечто сверхъестественное, а именно на объявившегося поблизости оборотня-вервольфа. Старым сказкам помогло ожить и сравнительно недавно появившееся в этой местности новшество: печатное слово. Газеты и памфлеты были весьма популярны, они пересказывали древние легенды и постепенно смещали фокус внимания в сторону слухов о ликантропии. Большая доля этой периодики сопровождала текст отдающими дьявольщиной гравюрами и рисунками, изображающими жуткую фигуру: получеловека-полузверя, крадущегося под покровом леса и готового наброситься на ничего не подозревающую жертву. Такие картинки подкармливались местными страхами и раздували истерию среди населения. Свою лепту добавляли и путаные рассказы о странных звероподобных фигурах, замеченных кем-то когда-то краем глаза в лесу — в особенности в лесу у Мазель-ле-Грез. Если верить одному из них, некая женщина, направляясь к мессе, увидала человекозверя в образе волка с медными пуговицами вокруг шеи, как будто волчья шкура была верхней одеждой, надетой на человеческое тело. В другой истории лесник разглядел большую кудлатую тень, бегущую по лесу на четырех конечностях, — по его словам, тень напоминала человека. Еще одна женщина, также по пути в церковь, встретила косматого человека, покрытого темной шерстью, который пошел было рядом с ней вдоль дороги, но тут же исчез, как только она выкрикнула имя Христа. То был верный знак, как она сама сказала, что попутчиком ее оказался либо дьявол, либо кто-то из присных его. И она была убеждена, что это существо — не кто иной, как вервольф. Вскоре убийства прекратились (возможно, волчья стая откочевала куда-то дальше), а Чудовище из Геводона так и не поймали. Тем не менее навеянный им ужас еще долго витал над всей округой.

Не приходится сомневаться, что многие встречи с якобы оборотнями были ничем иным, как игрой воображения местных жителей, пришпоренного возрождением старых народных сказок и поверий. Эти случаи, однако, служат хорошей иллюстрацией того, что французская мысль хоть и продвинулась вперед со времен Жана Гренье и более или менее официально признала, что вервольфов не существует, некоторая неуверенность по этому поводу все же осталась — особенно в умах сельских жителей. Сказки и древние легенды о тех, кто мог превратиться в зверей или волков, разговаривающих человеческим голосом, по-прежнему оставались чем-то вроде главной «информации к размышлению» в некоторых сельских районах Франции. Хотя история о Чудовище из Геводона была самой известной из них, были и другие, родившиеся в иных местах французской глубинки, похожие по общему настроению и намекающие на то, что оборотни живут себе поживают среди нормальных людей.

МАЛЕНЬКАЯ КРАСНАЯ ШАПОЧКА

Некоторые из этих историй привлекли внимание серьезных собирателей фольклора. Французский писатель, автор волшебных сказок и собиратель легенд Шарль Перро быстро распознал значимость старых рассказов о волках, в конце XVII века еще передававшихся из уст в уста. В 1697 г. он опубликовал собрание народных сказок, в число которых вошла волшебная история о говорящем волке, сеющем вокруг панику и хаос. Была ли в ее основе подлинная народная сказка — неясно, но содержавшиеся в ней элементы обычны для многих французских историй об оборотнях-вервольфах того времени. Она рассказывала о хорошенькой маленькой девочке, еще совсем крошке, которой пришлось отправиться в путь через темный лес, чтобы отнести пирожки своей больной бабушке. Образы маленькой девочки и темного леса были общими характерными чертами многих легенд о вервольфах и звучали как эхо процесса Жана Гренье, который отделяли от того времени всего 80 лет. Собираясь в путь через холодный промозглый лес, девочка надела свою любимую шапочку из красной материи.

Когда она шла по тропинке между деревьев, к ней приблизился волк, который неожиданно выскочил из подлеска. Он втянул малышку в беседу, настойчиво выспрашивая о том, куда и зачем она идет, и узнал от нее точное расположение домика бабушки, а также — что та больна и не может выходить из дома. Однако волк не напал на девочку, потому что где-то поблизости оказались егеря — зато выразил обеспокоенность здоровьем старушки и заявил, что тоже заглянет к ней в гости, сказав, что побежит другой дорогой. Его хитрый план был обставлен как игра из рода «кто первым добежит». Маленькая девочка пошла длинной дорогой, да по пути еще отвлекалась, собирая цветы и разглядывая лесных зверушек.

Тем временем волк уже добрался до домика и, подделав голосок девочки, убедил старушку открыть дверь и впустить его. Стоило ей это сделать, как он набросился на лежавшую в постели бабушку и проглотил ее. Забравшись в постель, он надел бабушкину ночную сорочку и принялся ждать прихода девочки. Когда она появилась, волк притворился прикованной к постели старушкой и пригласил ее в дом. Между ними состоялся разговор о том, почему у «бабушки» такие большие глаза, такой большой рот и такие острые зубы, и в конце концов волк раскрыл свою истинную сущность и, прыгнув на девочку, проглотил ее целиком. В этой истории нет счастливого конца. Однако в ней нетрудно узнать детскую сказку «Маленькая Красная Шапочка», которую все мы когда-то читали, хотя изложенная здесь версия, которую Перро услышал где-то на юге Франции, на испанской границе, напечатана под названием «Большой Злой Волк». Возможно, ее источником были истории о Жиле Гарнье, вервольфах Полиньи и Жане Гренье, пересказываемые уже более столетия. Волк нападает на маленькую девочку и прикованную к постели старушку, обе они — беззащитные жертвы. Оба злодейства напоминают об обвинениях, выдвинутых на судах над вервольфами. Вполне возможно, во Франции «Маленькая Красная Шапочка» начинала свой путь как крайне мрачная «страшилка» об оборотне. В другой французской версии той же сказки девочка сначала встречает волка в человеческом теле — и поэтому не испытывает страха. (И действительно, странно, что в волшебной сказке говорящий волк не кажется девочке чем-то неестественным и пугающим!) Перро же постарался оставить волка в его собственной шкуре, а не сделал его двойственным созданием, чтобы добиться максимального драматического эффекта.

Французская сказка заканчивается трагически — смертью маленькой Красной Шапочки в челюстях волка. Другие ее варианты, однако, имеют более счастливый финал. Немецкая сказка, например, заканчивается гораздо более удовлетворительно с точки зрения человечности. Она была опубликована в знаменитом собрании народных сказок братьев Гримм (предназначенном в основном для детей) «Детские и домашние сказки» в 1812 году. Там она носит название «Красная Шапка», что близко и английскому варианту заглавия. Немецкая версия повторяет французскую, но только до определенной степени, поскольку в ней крики девочки привлекают внимание проходящего мимо охотника (или работающего неподалеку дровосека), который спешит на помощь. Ножом (или топором) он разрубает волку брюхо и таким образом освобождает Красную Шапочку и ее бабушку. Изложение истории здесь несколько путано: объевшийся волк, похоже, уснул — и таинственным образом не просыпается во время этой операции, поэтому охотник заменяет спасенных жертв большим камнем, который бабушка зашивает в волчьем животе. Когда волк просыпается, он пытается сбежать, но вес камня тянет его вниз и становится причиной его гибели. Концовка немецкой сказки, таким образом, с точки зрения рассказчика более оптимистична. Этот более «здоровый» вариант был доработан и расширен в Британии в эпоху королевы Виктории, когда многие старые, довольно жестокие европейские сказки были «облагорожены» и превращены в детские «сказки на ночь» для всеобщего пользования, и одна их этих версий — та, что сейчас знакома большинству из нас.

Основана ли она на настоящей народной сказке или нет, история о Красной Шапочке определенно отражает ряд черт, как явных, так и скрытых, характерных для старых сказок о вервольфах, многие из которых были созданы задолго до Перро. Цвет шапочки или плаща девочки — это цвет крови, заставляющий предположить в ней потенциальную жертву. Она должна быть крайне наивна, если позволяет себе поддаться на уловки говорящего волка (который в этой истории играет роль дьявола). И, разумеется, следует учесть само наличие демонической силы, сначала в обличье человека, а потом — в разрушительном образе зверя. Все эти образы имеют давнюю традицию и ассоциации, уходящие далеко в прошлое, в доисторические времена.

Делались также предположения, что сказка о Красной Шапочке имела скрытый политический подтекст и вполне могла быть старой гугенотской сказкой. Хотя доказательств этого недостаточно, предположительно она появилась после резни в Варфоломеевскую ночь в 1572 г. как завуалированный намек на жестокость и дикость французской монархии: красный цвет шапочки при этом символизировал цвет свободы. Красные шапки иногда носили гугенотские патриоты — в качестве символа независимости от католицизма и государственной машины, которая в основном контролировалась католиками. Идея гугенотского движения, поглощенного католической монархией, а затем освободившегося, разорвав ее «плоть», могла послужить источником вдохновения и основой для создания этой сказки. И хотя такое идейное наполнение сказки выглядит несколько натянуто, не приходится сомневаться, что тень волка по-прежнему дремала в неком уголке сознания французов, выжидая момента пробуждения.

Не только в галльских сказках, неважно — политически мотивированных или нет, появляется оборотень-вервольф. Множество судов во Франции привлекло общий интерес не только собирателей фольклора, но и рациональных мыслителей. Времена менялись, и новый дух научного естествознания становился в Европе общей нормой. Старые верования и суеверия, которые множество веков принимались как незыблемый факт, теперь попадали под прожектор более пристрастного исследования. Встал вопрос: если такие люди, как Жиль Гарнье, вервольфы Полиньи и Жан Гренье, на самом деле вовсе не были вервольфами (а общее мнение было таково, что они вполне могли таковыми и не быть, что следует из более мягкого приговора Гренье, вынесенного апелляционным судом в Бордо) — тогда кем же они были? Несколько ведущих специалистов-медиков всерьез занялись этим вопросом в связи с французскими процессами.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

СЕТЕВЫЕ СТРАСТИ

Из книги Продукты, которые мы выбираем автора Никитин Сергей Васильевич


Бортовые страсти

Из книги 11 сентября: вид на убийство автора Фридман Виктор Павлович

Бортовые страсти Скрепя сердце, возвращаемся к нашей «рабочей гипотезе» следования лайнера. И снова нам преподносится миф о телефонных звонках, сделанных с борта самолета. Как я уже отмечал, добиться членораздельного ответа от United по поводу наличия или отсутствия у них


СТРАСТИ ПО АССАНЖУ

Из книги Газета Завтра 316 (51 1999) автора Завтра Газета

СТРАСТИ ПО АССАНЖУ АЛЕКСАНДР НАГОРНЫЙ, политолог, заместитель главного редактора газеты "Завтра". Уважаемые коллеги! Темой нашего обсуждения сегодня будет феномен Интернет-проекта Wiki-Leaks и его основателя Джулиана Ассанжа, буквально взорвавших глобальное


Страсти по «Роскону»

Из книги Литературная Газета 6316 ( № 12 2011) автора Литературная Газета

Страсти по «Роскону» Библиоман. Книжная дюжина Страсти по «Роскону» ФОРУМ Состоялся очередной конвент фантастов «Роскон-2011». Он давно перестал быть только российским, ведь в его работе принимают участие писатели, издатели и критики Украины, Белоруссии, Латвии, Литвы,


4. Преступления страсти

Из книги Вредно для несовершеннолетних автора Левин Джудит

4. Преступления страсти Я на самом деле не думаю, что было совершено преступление. Два человека любили друг друга, и родители встряли, чтобы помешать этому. Хезер Ковальски, «потерпевшая», Соединенные Штаты против Дилана Хили «Изнасилование по закону» и отрицание


МОСКОВСКИЕ СТРАСТИ

Из книги Аншлаг в Кремле. Свободных президентских мест нет автора Попцов Олег Максимович

МОСКОВСКИЕ СТРАСТИ 7 декабря 2003 года, помимо депутатов Государственной Думы, в Москве избрали градоначальника. Мэром Москвы на очередной срок избран Юрий Лужков. Он получил почти 75 % голосов избирателей. В прошлые выборы, в 1999 году, за него проголосовало 69 % москвичей.По


Пармские страсти

Из книги Великие авантюры и приключения в мире искусств [100 историй, поразивших мир] автора Коровина Елена Анатольевна


Страсти по Центробанку

Из книги Газета Завтра 11 (1008 2013) автора Завтра Газета

Страсти по Центробанку Александр Нагорный Известные отечественные экономисты беседуют с заместителем главного редактора газеты «Завтра» 14 марта 2013 759 1 России с ответственными государственными деятелями издавна не везет. Даровитых людей много, а эффективных


Страсти по G20

Из книги Газета Завтра 30 (1027 2013) автора Завтра Газета

Страсти по G20 Николай Коньков , Александр Нагорный 25 июля 2013 2 Политика В Москве прошла встреча министров финансов стран «Большой двадцадки» Участников такого рода мероприятий обычно называют "шерпами" - по имени народности Восточного Непала, представители которой


Нехазарские страсти Ответ Александру Байгушеву на статью «Хазарские страсти»

Из книги Русские и нерусские автора Аннинский Лев Александрович

Нехазарские страсти Ответ Александру Байгушеву на статью «Хазарские страсти» Саша!Ценю возможность обратиться к тебе так неофициально. Не только потому, что сквозь регалии, наросшие на всех нас за пролетевшие полвека, вижу в нас с тобой однокашников, запросто споривших


Страсти по сочинению

Из книги Литературная Газета 6446 ( № 3 2014) автора Литературная Газета

Страсти по сочинению Преодоление "дефицита духовных скреп", о чём говорил президент, активно связывают с возвращением обязательного экзамена по литературе. Выпускникам школы первым предстоит преодолевать этот нематериальный дефицит. Уже в следующем учебном году


Страсти по Путину

Из книги Путин. Наш среди чужих автора Видова Ольга

Страсти по Путину Чем ближе становилось окончание президентского срока, тем больше Путин задумывался над тем, как усовершенствовать систему передачи власти в России. Он откровенно не хотел крутых непредсказуемых поворотов, через которые не раз проходил сам. России


Пасхальные страсти

Из книги Литературная Газета 6459 ( № 16 2014) автора Литературная Газета

Пасхальные страсти Игра в ассоциации Страстная неделя кипела шекспировскими страстями. Ими издавна захлёбывалось ТВ Украины, её народ по воле, в том числе зарубежных, политиков был разделён на Монтекки и Капулетти (антироссийский евромайдан и прорусский антимайдан).


Страсти по Анне - 2

Из книги Литературная Газета 6489 (№ 48 2014) автора Литературная Газета

Страсти по Анне - 2 Анна Васильевна. 30-е годы прошлого века Как каждый нормальный ребёнок я в ту пору ещё не отдавала должное супам. Исключение составляли куриный бульон, кислые щи и гороховый суп с белыми сухариками. Зная о моих предпочтениях, Анна Васильевна всегда


Страсти по Михаилу

Из книги Проклятые места планеты автора Подольский Юрий Федорович

Страсти по Михаилу В старой Москве есть интересное место, сохранившее свое своеобразие и поныне. К западу от Кремля раскинулся район Чертолье, в который входили Чертольские улицы, ручей Черторый, Волхонка, Власьева (Велесова) слобода, два Власьевских переулка и Сивцев


СТРАСТИ ПО РЕМБРАНДТУ

Из книги Железный бульвар автора Лурье Самуил Аронович

СТРАСТИ ПО РЕМБРАНДТУ Необыкновеннее всего были глаза: казалось, в них употребил всю силу кисти и все старательное тщание свое художник. Они, просто, глядели, глядели даже из самого портрета, как будто разрушая его гармонию своею странною живостью. Гоголь Рембрандт