Вневременной феномен

Вневременной феномен

Откройте любой путеводитель, книгу по истории или газетную статью, посвященные Китаю, и вы везде найдете одно и то же утверждение: Китай — «старейшая непрерывная цивилизация», самая «древняя культура» в истории человечества. Мы имеем тенденцию воспринимать и сам по себе Китай как некую древнюю реликвию. В отличие от других великих империй, распавшихся на части под ударами революций и других энтропийных сил истории, Китай удивительным образом сохранился.

«Со времен Конфуция, — писал в 1922 году философ и математик Бертран Рассел, — Египетская, Вавилонская, Персидская, Македонская и Римская империи исчезли с лица Земли, но Китай устоял». Можно подумать, что, не распадись их империи, римские граждане или подданные фараонов бродили бы среди нас в том же неизменном виде и вели жизнь, подобную той, какой жили их древние предки. В более близкое к нам время Генри Киссинджер идет даже дальше в своей оценке древности Китая. Старый советник Ричарда Никсона относит Китай к той же категории, что восход солнца или ветер, характеризуя страну как «вневременной природный феномен», государство?цивилизацию, которая, «как кажется, не имеет начала».

Постоянство китайской цивилизации поражает не меньше, чем ее долговечность. «Они сохранили все обычаи в отношении одежды, нравов, законов, традиций и манер, ни на йоту не отклоняясь от мудрых установлений своих древних законодателей», — заявляет в 1738 году историк-иезуит Жан-Батист Дю Альд. Американский писатель Джек Лондон пишет в 1904 году, что китайцы «в дреме … провожают века». Китайцы, по словам протестантского миссионера Честера Холкомба, «само воплощение консерватизма». Эта точка зрения сохраняется до наших дней. «Китай был китайским почти с известного историкам начала», — высказался совсем недавно, в 1998 году, антрополог и автор научно-популярных книг Джаред Даймонд.

Китай никогда не меняется, потому что это самая застывшая в своих формах и устойчивая цивилизация на планете. На протяжении веков страну завоевывали вторгавшиеся в нее племена разнообразных чужеземных варваров, но эти иноземцы, в свою очередь, оказывались побежденными мощной организацией и величественной культурой покоренного ими государства. Эта идея восходит по меньшей мере к жившему в восемнадцатом веке Вольтеру. В пьесе «Китайский сирота» философ французского Просвещения конструирует кульминационную сцену, в которой монгольский завоеватель Чингисхан, став свидетелем мужественного поступка китайского юноши, склоняет голову перед моральным превосходством народа, завоеванного им посредством грубой силы:

Ты покорил меня, и стыдно занимать

Китайский мне престол, когда на свете есть

Столь души благородные, как ты.

Прославиться пытался тщетно я

Деяньями своими средь народов.

Смиренно равным быть тебе хочу.

Сотню лет спустя католический миссионер в Китае аббат Эварист Режи Юк описывал, насколько незначительным было влияние вторгавшихся с территорий к северу от Великой стены маньчжуров на народ захваченной ими страны. «Маньчжуры… установили над Китаем свое владычество, но не оказали практически никакого воздействия на национальный характер китайцев», — писал он. У Юка проскальзывают даже нотки сочувствия по отношению к новым властителям Китая, которых он характеризует как «изолированных и затерявшихся на необъятных просторах страны». Американский философ и поэт Ральф Уалдо Эмерсон утверждал, что «природный консерватизм» китайцев всегда служил гарантом того, что «войны и революции, случавшиеся в стране в прошлом, были не более чем волнами и зыбью на поверхности океана ее истории и не оставили за собой ни малейшего следа».

Идея о том, что на протяжении столетий все вторгавшиеся в Китай захватчики в конце концов ассимилировались, широко распространена до сего дня. Историки двадцатого века высказывают предположение, что вторжения чужеземцев вроде монголов и маньчжуров придали китайской культуре еще большее единство, заставив нацию искать прибежища в общественных установлениях. Джон Кинг Фэрбэнк, старейшина среди американских китаистов прошлого века, считал, что волны завоевателей привели к образованию у китайцев «культурализма», который он определяет как самоотождествление личности с общиной, связующее общество так же прочно, как патриотизм в других культурах.

Это глубинное чувство культурного единства выдвигается как обоснование того факта, что Китай не воспринимал иноземных религий. «Почти невероятно, чтобы христианство когда-либо восторжествовало в Китае», — предрекал Монтескье. По его мнению, Евангелие сможет завоевать их души лишь при условии их полного отказа от традиций, что, принимая во внимание неизменность их обычаев, немыслимо. Безуспешные попытки католических миссионеров, начиная с иезуитов шестнадцатого столетия, вырвать миллионы языческих китайских душ из объятий местных религий — даосизма и конфуцианства, как кажется, подтверждают этот тезис.

Протестанты оказались столь же неуспешны. Лондонское миссионерское общество отправило в Китай своего первого посланца в 1807 году. На вопрос, сможет ли он просветить верою население страны, Роберт Моррисон отвечал с непоколебимой уверенностью: «Нет, но я надеюсь, что Господь — сможет!» Спустя три десятилетия протестантская церковь могла похвастать лишь горсткой обращенных. Вывод ясен: Китай не меняется. Китай меняет вас.

Длительность и непрерывность существования Китая в истории, очевидно, внушили его населению поразительную «историческую направленность ума», глубокое осознание своего места в преемственности собственного национального предания. «Только в Китае официальное лицо, ответственное за реформирование государственного аппарата, может во время интервью провести аналогию этих реформ с тем, как чиновники времен Ханьской династии решали проблему непотизма», — отмечает журналист Джаспер Беккер. Отсюда происходит самоуверенность, отчасти даже высокомерие, свойственные китайцам. По наблюдениям американского китаеведа Херли Крил, китайцы считают себя «более интеллектуально развитыми, культурными и одаренными, чем все прочие нации».

Эта самооценка окрашивает отношение китайцев к внешнему миру. Согласно Генри Киссинджеру, «Китай воспринимает другие государства как второстепенные и ранжирует их по степени приближенности к китайским культурным и политическим стандартам». Чем больше в вас китайского, тем более, в глазах Пекина, вы цивилизованны. Кажется, что даже само название Китая — «Срединное государство» — отражает эту убежденность в собственном культурном превосходстве, прочно укоренившуюся веру в то, что мир вращается вокруг Китая.

И это не только впечатление извне, подобные идеи высказываются самими китайцами. «Варварские племена с их правителями стоят ниже, чем китайское царство без правителей», — заявил китайский мудрец Конфуций в V веке до н. э. Некоторые китайские интеллектуалы утверждают, что никакая другая страна не слита настолько с собственной историей, как Китай. «Китайская история — плоть от плоти Китая… это место, где ясно понимаешь, что человек здесь в самой своей основе — homo historiens (человек истории)», — пишет сотрудник Национального университета Тайваня Хуан Чжунцзянь. Китайские должностные лица в своих высказываниях непременно с почтением обращаются к культурному и историческому наследию Китая, а послы Срединного государства в иностранных столицах никогда не упустят случая указать принимающей стороне на особый исторический статус своей страны.

Таким образом, нас объединяет с китайцами отношение к Китаю как к чему-то исключительному. Мы видим перед собой древний народ, объединенный письменностью, изобретенной в бронзовом веке, и придерживающийся принципов, уходящих в глубь веков ко временам Конфуция и древнего мистического учения даосов. Китайцы воспринимаются нами как исключительно самоуверенная, убежденная в своем культурном превосходстве, часто высокомерная нация.

На самом деле стоит взглянуть поближе, и мы обнаружим, что всеохватывающее культурное единство империи сильно преувеличено. Китай не только не является «вневременным природным феноменом», но также и его история вовсе не простирается в глубь веков на пять тысячелетий. Претензии на историческую непрерывность государственной традиции бессмысленны, а теория о вековой непроницаемости Китая для влияния чужеземных религий столь же хрупка, как разочаровавшие Диккенса шары из слоновой кости.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

15. …И ЕЩЕ ОДИН ФЕНОМЕН

Из книги Я введу вас в мир Поп... автора Троицкий Артемий Кивович

15. …И ЕЩЕ ОДИН ФЕНОМЕН Кстати, еще один феномен 60 – 80-х годов в песнях. Все лучшие песни того периода («Есть только миг», «А нам все равно» и пр.) – это песни из кинофильмов и мультфильмов. Подобный феномен можно наблюдать еще только в одной стране – в Индии. Там тоже все хиты


Феномен Путина

Из книги Планируемая история [Сборник] автора Зиновьев Александр Александрович

Феномен Путина С приходом В.В. Путина к высшей власти в нашей стране начался новый период. Он ожидался как значительный перелом в жизни страны еще в ельцинские годы. И надо признать, что ожидания с этой точки зрения оправдались: начавшийся период действительно обещает


Феномен Рима

Из книги Литературная Газета 6268 ( № 13 2010) автора Литературная Газета

Феномен Рима Библиоман. Книжная дюжина Феномен Рима Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века (от V до XVI столетия). Полное издание в одном томе. – М.: Издательство «АЛЬФА-КНИГА», 2009. – 1278 с. Порой люди Средневековья плохо знали названия не только дальних,


Феномен предательства

Из книги Чеченский капкан автора Савельев Андрей Николаевич

Феномен предательства ПРАВОЗАЩИТНИКИ — ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ МЯТЕЖНИКОВВесь предвоенный период 1991–1994 гг. (как и в последующий — уже военный период) российские власти вели политику “мирного урегулирования чеченского кризиса”, и этим широко пользовалась “демократическая


Казанский феномен

Из книги Бандиты семидесятых. 1970-1979 автора Раззаков Федор

Казанский феномен Между тем если случившееся в Сочи нельзя было назвать типичным, то в Казани убийства и другие тяжкие преступления в те дни стали чуть ли не повседневным явлением. Именно в этом городе в конце 70-х стали появляться на свет молодежные преступные


ФЕНОМЕН ВЫЖИВАЕМОСТИ

Из книги Великая смута автора Плахотный Николай

ФЕНОМЕН ВЫЖИВАЕМОСТИ — Не мог я изо дня в день наблюдать, как умирает мой завод, — нервно барабаня пальцами по столу, глухо молвил В. — Один же противостоять губительному процессу не мог.— Почему один? На «Шарике» найдется не одна тысяча недовольных.В. глянул на меня как


Феномен Фоменко

Из книги Литературная Газета 6376 ( № 24 2012) автора Литературная Газета

Феномен Фоменко Феномен Фоменко Сложно говорить "отдельно" о Петре Наумовиче Фоменко - без его "фоменок". Они, в них - его ответ, продолжение, прорастание, будущее. В июле 1988-го он?набрал первую группу студентов актёрско-режиссёрского факультета в ГИТИСе - с того момента


Где Россия, там феномен

Из книги Рожденные телевизором автора Тарощина Слава

Где Россия, там феномен Наконец-то все встало на свои места. Зрителям была обещана бомба, и она взорвалась: канал «Россия» открыл сезон премьерой программы «Феномен» с известным магом Ури Геллером. Сам по себе этот эзотерический fast food выеденного яйца не стоит; важно то


Феномен жлоба

Из книги Жлобологія автора Водичка Густав

Феномен жлоба Мабуть, уперше я зафіксував у свідомості слово «жлоб», коли мені було років п’ять, почувши жартівливу пісню Володимира Висоцького «Лукоморья больше нет», де є такі рядки: «Выходили из избы здоровенные жлобы, порубили все дубы на гробы...». Власне кажучи, тоді


Феномен Путина

Из книги Распутье автора Зиновьев Александр Александрович

Феномен Путина С приходом В.В. Путина к высшей власти в нашей стране начался новый период. Он ожидался как значительный перелом в жизни страны еще в ельцинские годы. И надо признать, что ожидания с этой точки зрения оправдались: начавшийся период действительно обещает


Феномен Тяньаньмэни

Из книги Красный дракон. Китай и Россия в XXI веке автора Девятов Андрей Петрович

Феномен Тяньаньмэни Побочным результатом китайского курса открытости было проникновение в китайское общество западных либеральных идей демократии, вошедших в противоречие с конфуцианской бюрократической традицией. "Права человека", которыми Запад соблазнял


Феномен творчества

Из книги Око тайфуна автора Переслегин Сергей Борисович

Феномен творчества Приходится подвергнуть сомнению творческий характер науки. «Гений — это 99 % трудолюбия и 1 % таланта». А, собственно, для чего нужен этот процент?Все задачи, которые возникают на практике, и абсолютное большинство теоретических проблем конкретны.


Феномен "украинства"

Из книги Газета Завтра 46 (1095 2014) автора Завтра Газета

Феномен "украинства" Александр Маслов 13 ноября 2014 4 Политика Общество или почему "Украина - не Россия" Лично я уверен, что историки будущего, изучая недолгий и бесславный период существования "нэзалэжной" Украины на рубеже ХХ-ХХI веков, в немалой степени будут озадачены


11. Феномен самооборонщика

Из книги Феномен "самооборонщика" автора viper_ns

11. Феномен самооборонщика Собственно говоря вот мы и пришли к нашему феномену. Человек, делающий выбор в пользу силы, оружия и насилия для защиты себя и близких вступает в противоречие со своей сущностью, которая до того вела образ жизни слабохарактерного унылого говна с


1.1.Феномен кибервойн

Из книги Кибервойны ХХI века [О чем умолчал Эдвард Сноуден] автора Ларина Елена Сергеевна

1.1.Феномен кибервойн Термин «кибервойны» прочно вошел не только в лексикон военных и специалистов по информационной безопасности, но и политиков, представителей экспертного сообщества. Он стал одним из мемов, активно поддерживаемых и распространяемых СМИ всех форматов.