Кто потерял Китай?

Кто потерял Китай?

Мифы о Китае отвлекают наше внимание от чрезвычайно важных процессов, происходящих сейчас в стране. «Для такой революционной идеи, как коммунизм, в Китае просто нет подходящей почвы», — к такому выводу приходит Карл Кроу в своей напичканной стереотипами книге 1937 года «Китайцы как они есть». Он сообщает читателям, что идея классовой борьбы совершенно чужда китайцам, представляющим себе устройство мира в виде разветвленных семейных кланов. Как известно, двенадцатью годами позже Мао Цзэдун, стоя на трибуне Врат Небесного Спокойствия на площади Тяньаньмэнь, провозгласил образование коммунистической республики.

Победа Мао вызвала в США дебаты, известные под названием «Кто потерял Китай», — озлобленное расследование членами Конгресса обстоятельств этого стратегического поражения в холодной войне. Сам формат дебатов говорит уже о многом. Вашингтону представлялось, что все события находились у него под контролем и что Америка могла каким-то образом «потерять» Китай. Дебаты также красноречиво продемонстрировали, что практически все их участники довольно наивно представляли себе реальную обстановку в Китае или же были ослеплены собственной идеологией.

Американские военные советники явно переоценили возможности националистов под предводительством Чан Кайши и недооценили потенциал беспощадных коммунистов. Опытные специалисты по Китаю в Госдепартаменте оказались точнее в своих прогнозах, предсказав победу коммунистов. Тем не менее эти самонадеянные эксперты, многие из которых были учеными-китаистами, специализировавшимися на культуре Китая, слишком преувеличивали степень популярности среди населения жестокой и кровожадной коммунистической армии. Их легко ввело в заблуждение то, что Мао позиционировал себя в качестве умеренного сторонника земельных реформ. Что же касается конгрессменов, то они возложили всю вину на Госдепартамент, обвинив его сотрудников в сочувствии коммунистам; они были больше заинтересованы в нагнетании атмосферы угрозы на домашнем фронте, нежели в том, чтобы попытаться извлечь реальные уроки из произошедшего в Китае. Одним из наиболее активных участников дебатов стал печально известный сенатор от штата Висконсин Джозеф Маккартни, развернувший отвратительную истеричную охоту на ведьм, повсюду отыскивая тайных коммунистических агентов, внедрившихся в жизнь американского общества.

В Великобритании тоже было полно опытных специалистов по Китаю, ученых-дипломатов, прекрасно говоривших по-китайски и презентовавших себя легковерным политикам в качестве обладателей секретов, необходимых для постижения загадочных китайцев. Увы, результаты их деятельности оказались столь же бесполезными, как и у их американских коллег. Как мы уже видели, они посоветовали Лондону установить в колониальном Гонконге представительное правление. Они также допустили серьезные просчеты в интерпретации кризиса 1989 года и событий на площади Тяньаньмэнь. Бывший губернатор Гонконга Крис Паттен вспоминал, как вместе с британским послом в Пекине сэром Аланом Дональдом проезжал на машине мимо протестующей толпы. «Обратите внимание, у полицейских на ногах коричневые кеды, — сказал сэр Алан. — Вы не станете надевать кеды, если собираетесь топтать людей». Паттен рассказывает, как дипломат объяснил ему, что противостояние между студентами и правительством представляет собой «замысловатый спектакль, в котором каждая из сторон разыгрывает свою роль, и уверял, что разделяемые обеими сторонами государственные амбиции и традиция помогут найти такой способ примирения, при котором те и другие смогут сохранить лицо». Если бы только это было правдой!

Сегодняшним лидерам тут есть из чего извлечь урок. Если в своих отношениях с Китаем они продолжат ориентироваться на мифы и стереотипы, о которых говорится в этой книге, им не избежать повторения одних и тех же ошибок. Как им надо реагировать, если в китайских городах вновь вспыхнут массовые демократические протесты? Как следует себя вести внешним игрокам в случае возможного дипломатического кризиса в отношениях между Китаем и каким-либо из его соседей? Должны ли наши университеты по-прежнему принимать огромное количество китайских студентов? Можно ли разрешать китайским фирмам приобретать европейские и американские компании? Как найти управу на необузданных компьютерных хакеров, работой которых, судя по всему, руководят китайские военные? Как реагировать на угрозы Китая отказаться от инвестиций в те страны, чьи лидеры встречаются с Далай-ламой? На эти вопросы не существует простых ответов, однако важно, принимая решения, руководствоваться не мифами о Китае, о которых повествуется на страницах этой книги, а незамутненным и объективным пониманием сути китайского режима и характера китайского народа.

Глубоко ошибочными могут оказаться суждения о Китае, составленные по беглым зарисовкам. Вот лишь несколько примеров таких заблуждений. Китайцы покупают руководства по изучению конфуцианских принципов — следовательно, они отъявленные конфуцианцы. Некоторые жители Чунцина распевают песни эпохи культурной революции — они, по-видимому, неисправимые маоисты. В китайских городах происходят бурные антияпонские протесты — значит, Китай является агрессивной неоколониалистской державой. В Шанхае вырос еще один небоскреб — понятно, что китайцы заново строят капитализм. Дети упорно готовятся к экзаменам — ясно, ведь они живут в стране матерей-тигриц. Молодые люди отрабатывают 12?часовые смены на фабриках в Шэньчжэне — само собой, они принадлежат к нации трудоголиков.

Вместо того чтобы делать выводы из разрозненных фрагментов информации, нам следует научиться понимать жизнь китайского общества в целом. Возьмем, к примеру, экономику. Если обращать внимание только на впечатляющие показатели роста ВВП, можно легко упустить из виду более значимый факт, заключающийся в опасной несбалансированности экономического развития и в чреватом социальным взрывом неравенстве. К тому же можно не заметить произошедший между 1990?ми и 2000?ми годами обратный разворот от движимой предпринимательской инициативой экономики к государственному контролю. Кроме того, сосредоточиваясь на одних лишь экономических перспективах, вы оставляете без внимания тот факт, что среднедушевые доходы китайцев все еще даже после трех десятилетий поражающего воображение экономического роста составляют менее четверти от того же показателя в Европе и Америке. Не принимая во внимание слабое развитие системы социального обеспечения, трудно будет понять, почему китайцы считают необходимым откладывать в сбережения столь значительную долю своих заработков.

Теперь обратимся к политике. Предположив, что китайцы представляют собой однородную массу, мы оставим без внимания рост социальной напряженности, презрительное отношение многих горожан к живущим среди них рабочим-мигрантам. Неудивительно, что, не осознав эти противоречия, мы удивляемся, видя в стране всеобщее поклонение тени Мао и сбивающее с толку увлечение Конфуцием. Слишком часто мы упускаем из виду социальный контекст и прежде всего поиск китайцами новых форм общественной жизни.

Теперь обратимся к сфере международных отношений. Если предположить, что маниакально подозрительная и агрессивная коммунистическая партия неизменно будет оставаться у власти благодаря всеобъемлющей поддержке благодарного населения, нам, естественно, надо будет опасаться растущего влияния Китая на мировой арене. Однако если мы поймем, насколько неустойчивой является позиция партии, а также осознаем, что многие китайцы с презрением относятся к своим руководителям, наш взгляд на перспективы международного сотрудничества на ближайшие десятилетия изменится. Власть партии не может быть вечной. При нашей одержимости идеей о том, что Китай будет «править миром», мы часто не видим куда более значительного факта, а именно, что для нас всех гораздо более выгоден тот факт, что 1,3 миллиарда китайского населения не пребывает в изоляции в экономической тюрьме северокорейского типа.

Тут чрезвычайно важна перспектива. В 2012 году Бостонская консалтинговая группа опубликовала результаты опроса, свидетельствующие о том, что 83 процента китайцев считает, что их дети будут жить лучше, чем они сами. При этом аналогичные чувства присущи лишь 28 процентам британцев, 21 проценту американцев и 13 процентам немцев. Мы интерпретируем эти цифры как еще один признак смещения глобальных центров силы, как еще одно доказательство того, что будущее мира принадлежит китайцам. Однако давайте рассмотрим контекст, в котором китайские респонденты отвечают на этот вопрос. В 1978 году Китай был одной из беднейших стран мира. К концу маоистской эры калорийность питания среднего китайца составляла всего лишь две трети от того же показателя во времена династии Цин. Сегодня Китай приближается к статусу государства со среднемировыми доходами населения, и практически каждый китаец может позволить себе есть досыта. Стоит ли удивляться, что китайцы среднего и пожилого возраста верят, что у их детей жизнь будет лучше, чем у них самих? Я сам наблюдал, насколько изменился жизненный уровень на протяжении поколения у моей собственной семьи в Гуанчжоу, которая, как мы видели, переехала из занимаемых ею трех убогих комнатушек в обветшавшем доме в современную комфортабельную квартиру.

Особенно важно смотреть на вещи в перспективе, когда мы говорим о современном китайском национализме, феномене, вызывающем особую тревогу. Историк и переводчица Джулия Ловелл считает, что менталитет китайских националистов представляет собой несбалансированную комбинацию «жалости и отвращения к себе». Однако это определение упускает одну из важнейших составляющих китайского национализма, а именно историческую связь этого движения с борцами за политические реформы. Власти коммунистического Китая недовольны активностью фанатично настроенной «сердитой молодежи», так как боятся, что антияпонские демонстрации могут трансформироваться в требования смены режима.

Конечно, следует понимать, что китайский национализм представляет собой сложное и неустойчивое явление и может при определенном развитии событий, наоборот, послужить опорой действующего режима. Нам бывает трудно понять, что компартия, принесшая в XX веке столько смертей и страданий китайскому народу, до сих пор пользуется уважением среди населения. Редкий западный документальный фильм на тему Китая не продемонстрирует толпу благоговейных китайских туристов, отдающих дань памяти Мао на его родине, в деревне Шаошань в провинции Хунань. Это явление отчасти можно объяснить тем, что коммунисты, несмотря на все беды, принесенные ими в XX веке, до сих пор воспринимаются как сила, содействовавшая в 1945 году освобождению страны от жестокой японской оккупации. Этот факт проливает свет еще на одно распространенное заблуждение. Озабоченность общества по поводу целостности Китая отражает не стремление народа жить под авторитарным правлением, как это кажется многим из нас, а скорее связь в умах многих китайцев между упадком централизованной власти и социальным разладом.

Именно поэтому прогнозы иностранцев относительно экономического «краха» страны вызывают у многих китайцев столь сильное раздражение. Для них это звучит так, как будто мы желаем Китаю погибели. В историческом фильме-притче 2002 года «Герой», снятом режиссером Чжан Имоу, персонаж, которого играет актер Джет Ли, ради единства нации ценой собственной гибели сохраняет жизнь жестокому императору Цинь. Такая концовка вызвала осуждение со стороны некоторых из западных критиков, увидевших в фильме прославление тирании и даже пропаганду коммунистического строя. Тем не менее для китайского зрителя, ассоциирующего разобщенность нации с великими страданиями народа, развязка фильма несет в себе глубокий смысл.

По той же причине большинство китайцев придерживаются антиимпериалистских убеждений. Для них империализм, начиная с появления в 1839 году у берегов Гуандуна британских канонерок и кончая изгнанием японских вояк в 1945?м, ассоциируется с хаосом и смертью. Конечно, до некоторой степени массовое негодование на тему «века унижений» подогревается коммунистической пропагандой. К тому же экономическая статистика свидетельствует, что это было время ужасающей нищеты. За период между серединой XIX и серединой XX века среднедушевой доход в Японии вырос втрое, в Европе — вчетверо, а в США — в восемь раз. В Китае же он, напротив, снизился. И ошибкой будет считать, что коммунистическая пропаганда является главной причиной таких настроений в обществе. Фигура отбывающего тюремное заключение правозащитника Лю Сяобо в Китае воспринимается неоднозначно. Многие были возмущены, когда в 2010 году он стал лауреатом Нобелевской премии мира. Причина недовольства состояла не в призывах Лю к политическим реформам, а в высказанной им однажды мысли, что для того, чтобы вписаться в современный мир, Китаю может понадобиться триста лет колониализма. Это высказывание Ли, необдуманно сделанное им во время интервью, подхватили и затаскали до тошноты с целью очернить его имя его ультранационалистические враги. Пример этот приведен не для того, чтобы рассказать о конкретном эпизоде охоты на ведьм, а чтобы продемонстрировать, что подобные идеи не вызывают сочувствия у рядовых китайцев.

Сложная природа общественных эмоций в отношении к национальной гордости нашла выражение в радикальном по настроению документальном фильме 1988 года «Элегия о Желтой реке». Как мы уже убедились в первой главе этой книги, основная идея фильма принадлежит к той же иконоборческой традиции, что и антиконфуцианское Движение 4 мая. В ней содержится призыв к китайцам отказаться от отупляющей традиционной культуры и открыть для себя внешний мир. Язвительную критику правителей старого императорского Китая в фильме многие интерпретировали как завуалированную атаку на компартию, и скорее всего авторы сценария именно это и имели ввиду. При этом основной посыл «Элегии» был сформулирован в патриотических терминах. Такая противоречивость возможна потому, что в Китае, каким бы парадоксальным нам это ни казалось, призывы к освобождению от традиций считаются выражением патриотизма. Развенчание китайского «феодального» прошлого остается чертой официальной партийной пропаганды. Этим объясняется, почему власти так долго не накладывали запрет на показ фильма, разрешив даже его повторную демонстрацию на государственном телевидении, и лишь позднее «Элегия» попала наконец под топор цензуры.

Наша привычка проводить параллели между поведением современных руководителей Китая и представителей императорских династий основывается на безосновательном заблуждении. Лидеры сегодняшнего Китая противопоставляют себя императорскому прошлому. Считать членов китайского Политбюро прямыми продолжателями цинской и минской династий столь же нелепо, как видеть во Франсуа Олланде наследника Людовика XVI или полагать, что Барак Обама является потомком короля Георга III. На самом деле в основе современной китайской политики лежит разрыв с императорской традицией.

Нам также следует понять, что присущее китайцам чувство расовой идентичности является важным элементом национального менталитета. Реформаторы XIX века считали, что только расово однородный Китай может быть сильной страной. Чувство расовой принадлежности считалось одним из столпов модернизации. Вера в этот принцип сохраняется и поныне. В 1989 году демонстранты на площади Тяньаньмэнь пели воспевающий единение расы гимн Хоу Дэцзяня «Наследники Дракона» не потому, что были слепыми фанатиками, а из-за традиционной для китайской ментальности исторической ассоциации расовой идентичности с демократией.

Модернизация подразумевает национализм. Национализм подразумевает демократию. Расовое единство подразумевает национализм. Национальная разобщенность подразумевает страдания и произвол в управлении государством. Если мы хотим понять Китай, нам необходимо понять роль этих ассоциаций в сознании современных китайцев.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

3. КИТАЙ

Из книги Американская империя автора Уткин Анатолий Иванович

3. КИТАЙ Размеры изменения Китаем расстановки сил в мире таковы, что миру понадобится от 30 до 40 лет, чтобы восстановить потерянный баланс. На международную сцену выходит не просто еще один игрок. Выходит величайший игрок в истории человечества: Ли Куан Ю, 1999 Глобальное


Китай

Из книги Проблема 2033 автора Пономаренко Валентин

Китай Удивительная страна: именно здесь во 2-м веке Цай Лунь изобрел бумагу, которая только через 400 лет проникла в Японию, но книгопечатание начато было в Европе. Компас также изобретен в Китае, но применять его, 12 веков спустя, стали также европейцы. Порох, придуманный


КИТАЙ

Из книги 2008_33 (581) автора Газета Дуэль

КИТАЙ Хорошая статья опубликована в «Дуэли», № 19(568) за 2008 год. Называется «Не та весна», автор К. Ерофеев. Про чешские события 1968 года рассказано интересно и вроде все верно. Но в бочке меда не без ложки дегтя. Вот Ерофеев пишет: «Вместо продуманных и осторожных реформ по


КИТАЙ

Из книги Антология современного анархизма и левого радикализма. Том 2 автора Цветков Алексей Вячеславович

КИТАЙ Народ, добившийся победы революции в своей стране, должен помочь тем, кто еще борется за освобождение. Таков наш международный долг. Председатель компартии Китая Мао Цзэдун. Маленькая красная книжечка Сейчас, когда я размышляю о разностороннем опыте, который я


Путин потерял учителя

Из книги Пляски на сковороде автора Бушин Владимир Сергеевич

Путин потерял учителя Когда Анатолий Собчак умер на 63-м году жизни в курортном городке Светлогорск (Энсо), в гостиничном номере-люкс, мы честно должны признаться, что были бы не в состоянии, как Владимир Путин, у гроба почившего лить слезы на груди его вдовы. Хотя бы по той


Кто потерял Белоруссию?

Из книги Третий путь к рабству [О причинах путинизма и путях выхода] автора Пионтковский Андрей Андреевич

Кто потерял Белоруссию? 11 января 1999 года. В последние годы каждая политическая весна в России проходит под знаком эйфории российско-белорусского воссоединения. Политики всех направлений произносят массу красивых слов о братской дружбе, славянском единстве, интеграции


Те, кто потерял

Из книги Человек будущего автора Буровский Андрей Михайлович

Те, кто потерял Потеряли те, кто не обладает нужным состоянием здоровья или нужными чертами характера. Компьютерная революция беспощадно отбраковала тех, кто «боится» вибрации, у кого идиосинкразия к излучению. Кто не может часами сидеть перед дисплеем, подчинять себя


Фальшивый Китай

Из книги Истории больше нет: Величайшие исторические подлоги автора Степаненко Андрей Георгиевич

Фальшивый Китай Странным образом история Святой земли теснейшим образом связана с историей Китая и массой деталей в завоеваниях Чингисхана. Так, изучение известий хронистов привело ряд ученых к выводу, что повесть о царе Давиде – это эхо событий в Хорезме времен


А как же Китай?

Из книги Русский булочник. Очерки либерал-прагматика (сборник) автора Латынина Юлия Леонидовна

А как же Китай? Если начать копаться, выясняется, что селитра в Китае все-таки есть, но не в том Китае, где жили и творили иезуит Маттео Риччи и «ученый широкого профиля» Нидэм, а в том, где лежат страны Сина[10] и Сера, – в Верхнем Египте. Зикенбергер (словарь Брокгауза и


Китай

Из книги Надо ли России бояться Китая? автора Беззубцев-Кондаков Александр

Китай Главной причиной фантастически быстрого развития Сингапура при Ли Куан Ю, как и Пруссии при Фридрихе Великом, был вопрос физического выживания страны, как перед лицом Малайзии и Индонезии так и перед лицом диверсионно-пропагандистской машины китайских


Китай

Из книги Попса (май 2008) автора Русская жизнь журнал

Китай В истории человечества была одна страна, которая встала на путь модернизации на несколько веков раньше прочих.В этой стране были построены первые в истории человечества механические часы; она первая стала строить водяные и ветряные мельницы и морские суда с


«Китай не там, Китай на нашей стороне»

Из книги Победу не отнять! Против власовцев и гитлеровцев! автора Севастьянов Александр Никитич

«Китай не там, Китай на нашей стороне» Сначала я вижу мост, и на мосту сидят все бабы с грибами да ягодами… Только за мостом — вот чудеса-то! — будто Китай. И Китай это не земля, не город, а будто дом такой хороший, и написано на Нем: «Китай». Только из этого Китая выходят не


Потерял школьные грамоты

Из книги Украина: хаос и революция — оружие доллара автора Стариков Николай Викторович

Потерял школьные грамоты В дежурную часть линейного ОВД на станции Новосибирск-Главный поступило сообщение о случае мошенничества. Для того чтобы достичь цели, злоумышленник воспользовался доверием гражданина, оказавшегося очень легковерным.37- летний житель


Кто владеет — да владеет, а кто потерял, тот уже потерял [28]

Из книги Необязательная страна автора Наср Вали

Кто владеет — да владеет, а кто потерял, тот уже потерял [28] О книжных потерях России от немецкого нашествияС глубоким волнением прочел статью известного книговеда профессора Е. Л. Немировского «Возвращать ли трофейные книги?» («Книжное обозрение» №№ 7, 8, 1994). Автор


Почему Янукович потерял власть и будет ли раскол на Украине

Из книги автора

Почему Янукович потерял власть и будет ли раскол на Украине 24.02.2014У всякого жанра искусства есть свое название: есть опера, есть балет, есть оперетта и т. д. Точно так же и у политических «жанров» есть свои четкие и ясные наименования. Есть выборная демократия, есть


3. Кто потерял Пакистан?

Из книги автора

3. Кто потерял Пакистан? Президент Асиф Али Зардари – весьма загадочная фигура. Он унаследовал руководство крупнейшей политической партией Пакистана от своей жены Беназир Бхутто, убитой во время ужасного взрыва бомбы, вина за который возлагается на собственно