САМОЕ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ СКАЗАТЬ…

САМОЕ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ СКАЗАТЬ…

Или, как сформулировал тот немец, «эс ист гераде цайт цу заген…»

Когда думаешь о наших с «тем немцем» отношениях, об их многовековой тайне, которую приходится разгадывать именно как «вечную», «всегдашнюю» и даже «роковую», поневоле ищешь какую-нибудь печку, от которой можно танцевать.

Такая печка у меня есть: в раннем детстве меня некоторое время нянчил немец.

Настоящая нянька, конечно, имелась, по советским правилам она звалась домработницей и большею частью стояла в магазинных очередях, что в предвоенные годы не было странно. Дома она вела нехитрое хозяйство, ибо родители мои, как и положено строителям социализма, пропадали на работе. Вечером, когда семейство собиралось вместе, нянька выкладывала новости, касавшиеся, в первую голову, наших соседей, а среди них — немецкой семьи, глава которой тоже пропадал на работе, в то время как фрау, кинд унд кот обретались дома.

Потрясающее обстоятельство, которое нянька, добрейшая деревенская женщина, каждый раз выкладывала с полнейшим изумлением и даже проницательным недоверием, было такое:

— Ну, что Герт у нее по-немецкому понимает, это нормально. Но как это у нее кот — кот! — немецкому выучился?!

Герт был мальчик лет пятнадцати; ему-то и препоручала меня моя нянька, когда уходила стоять в очередях.

Смутно его помню: светлые волосы, светлые глаза, сверкающая улыбка. Он сделал (или приспособил) мне санки, и мы катались. В памяти осталось что-то снежное, серебристое, праздничное. Недолгое, как всякий праздник.

Куда делась эта немецкая семья, я не знаю. Отец Герта был инженер, приглашенный оборудовать только что построенный тогда «Мосфильм»; комнату в коммуналке он получил на время контракта. Кончился срок — исчез.

Помню из разговоров (смутных, намеками), что наши соседи «бежали». То ли «сюда» — от Гитлера, то ли «туда» (от Сталина). Я этого ничего не понимал тогда. Только что-то серебрилось там, в зимней тьме: Герт.

Что с ним стало? Смолол ли его наш лагерь? Или, вернувшись в Германию, угодил он в вермахт и стрелял в моего отца? Унесла всех в небытие — война.

Война черным накрыла все. С того момента, как запели во дворе и мы подхватили за старшими ребятами:

Внимание, внимание!

Идет на нас Германия

С вилами, с лопатами,

с бабами горбатыми!

Рабочий — нипочем:

дерется кирпичом…

Все, что было «до войны», стало нереальным, почти небывшим. Все было отчеркнуто.

Психологическая загадка: все немецкое, что суждено мне было потом усвоить в отрочестве, в юности и в молодости, вошло в сознание помимо «войны». Здесь действовали какие-то «другие» немцы: Гриммельсгаузен, Кранах, Гёте, Бах… Гегель, которого я тайно недолюбливал. Шеллинг, в которого был тайно, застенчиво влюблен. Томас Манн, который в свой час меня перевернул. Кант, который незаметно, тихо и опять, кажется, «тайно» определил в хаосе моих чувств все то, чему суждено было стать похожим на «систему».

Я смутно сознавал фатальную близость двух народов, которых угораздило насмерть воевать дважды за столетие. В старых дневниках молодой Мариэтты Шагинян я вычитал рассуждения одного «герра профессора», который и подтвердил, выпрямил, довел до формул эти мои догадки, то есть вправил мне мозги, ясно и точно сказав: немцы и русские — фантастически противоположные натуры, потому что они с невероятной точностью взаимодополняют друг друга.

Так все немецкое окрасилось в моем (красном) сознании в магнетический синий цвет, и этот цвет — цвет мечты и дали — постепенно вытеснил в моем сознании черноту войны.

Я читал лекции в Высшей комсомольской школе и в пестроте огромного зала искал глазами привычное плотно сбитое синее пятно: там сидели «гедеэровцы» — «наши» немцы.

Господи, как потом горько и тревожно думалось о них, когда через поваленную стену они кинулись на запад: как бы они там, наши «осси», не пропали.

И первая моя поездка в ФРГ в 1990-м году более всего поразила — нет, не Кёльнским собором, не чистотой мостовых и не правильностью нарезки полей (хотя и этим тоже, но к этому я был готов), — я был потрясен отношением. Ничего похожего на выверенную, «стеклянную» приветливость французов, или на хорошо защищенную непринужденность англичан, или на настороженную, как бы «вспугнутую» контактность итальянцев, — но какое-то сокрушительное, смывающее тебя, безбрежное радушие. И не на протокольных приемах, а на улицах! Я был разъят на части, ошеломлен тем, каковы они оказались там, у себя дома, эти немцы. Они мне показались больше русскими, чем сами русские! В том обвале душевности, открытости и доверчивости я только одного боялся: как бы не вылезло из подполья моей памяти, из черных углов ее загнанное туда с детства проклятье войны.

Помню момент, когда, кажется, впервые переступил через войну в своей душе. Да еще и со смехом.

Была такая история с пленными. Сам я пленных видел мало, я их боялся, что для восьмилетнего шкета было извинительно.

Но потом — уже много после войны — пошла у нас «из уст в уста» такая история.

Пленные немцы что-то строили под охраной нашего старшины. Когда наступал конец работы, старшина вынимал часы и, громко матерясь, объявлял, чтобы строились. Однажды старшина куда-то отлучился. Немцы продолжали спокойно работать. Потом один из них вынул часы, посмотрел и сформулировал:

— Es ist gerate Zeit «iopptvojumat» zu sagen!

С этой репликой «война с немцами» в моей памяти закончилась.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ САМОЕ ТЕМНОЕ ВРЕМЯ СУТОК

Из книги Джек Потрошитель [Portrait of a Killer: Jack the Ripper ru] автора Корнуэлл Патриция

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ САМОЕ ТЕМНОЕ ВРЕМЯ СУТОК Роли, которые исполнял Сикерт, менялись, как свет и тени на его картинах.Форма никогда не имеет четкого очертания, потому что ее формируют свет, тени и полутона. Жизнь Сикерта не имела границ и ограничений. Его форма менялась


25 июня 2008 года Михал Жебровский Самое время наладить хорошие отношения с Россией Путина

Из книги Переводы польских форумов за 2008 г. автора Автор неизвестен

25 июня 2008 года Михал Жебровский Самое время наладить хорошие отношения с Россией Путина http://polskatimes.pl/opinie/10100,najwyzs…,id,t.html.htmlMicha? ?ebrowski Najwy?szy czas, by polubi? Rosj? PutinaЯ не понимаю, почему Польша слепо влюблена в Соединённые Штаты. Мы держимся за США, потому что не умеем заниматься


12 января 2008 года Самое время начать проводить разумную государственную политику по отношению к иностранцам

Из книги Думы о государстве автора Филатов Сергей

12 января 2008 года Самое время начать проводить разумную государственную политику по отношению к иностранцам http://kresy.salon24.pl/56030,index.htmlWenhrin Najwy?szy czas na przemy?lan? polityk? pa?stwa wobec cudzoziemc?wПолитика государства польского по отношению к иностранцам уже несколько лет мало кого интересует,


6. Сказать слово

Из книги Как уничтожили «Торпедо». История предательства автора Тимошкин Иван

6. Сказать слово И вот это-то «кто?» не даёт покоя Князеву, тревожит его: «И я, разумеется, стал писать. Я не могу иначе. Иначе у меня лопнет голова от напряжения, если я не дам выход мыслям» (В. Шукшин. Штрихи к портрету). Не даёт покоя и Разину, он тоже прислушивается к себе,


«Дуракам надо сказать, что они — дураки»

Из книги Стихи и эссе автора Оден Уистан Хью

«Дуракам надо сказать, что они — дураки» «Критика писала гадости — <…> его приемы надоедливы, однообразны» (СС), — ясный взор Ерофеева угадывает мои подлые критические мыслишки и рубит ростки негодования на корню. Мне же не остается ничего лучшего, как признать


ЕСЛИ Б Я МОГ СКАЗАТЬ. [68]

Из книги Сатрапы Сатаны автора Удовенко Юрий Александрович

ЕСЛИ Б Я МОГ СКАЗАТЬ. [68] Время ничего не скажет, я же тебе замечу, Одно только время знает цену наших затрат; Я же, увы, не знаю и я тебе не отвечу. Если б могли мы плакать, слыша клоуна речи, Если б могли споткнуться от чьих-нибудь серенад, Время ничего не скажет, я же тебе


«Я могу сказать вам, что это ложь»

Из книги Признание в любви: русская традиция автора Голованивская Мария Константиновна

«Я могу сказать вам, что это ложь» Встреча началась наихудшим образом. Крупный и полный мужчина с лысой головой, который сидит напротив меня, одет в старую куртку и вельветовые брюки. Его руки покоятся на подлокотниках кресла, пальцы больших кистей переплетены, он слегка


Достаточно сказать «Да»

Из книги Чтоб знали! Избранное (сборник) автора Армалинский Михаил

Достаточно сказать «Да» Толстой, Достоевский, Чехов, Бунин, Набоков, Шолохов, Лимонов и другие русские писатели построили на фундаменте, возведенном основателями русской литературы, сначала дворец, потом барак, потом блочный дом, а потом и небоскреб любви. Точнее,


«Слова веского не сказать…»

Из книги Америка и американцы автора Бухвальд Арт

«Слова веского не сказать…» Слова веского не сказать, видя, как груди кругом подвесками где — то под шеей сверкают – взять их так охота, что хоть невестами их назовёшь, и, вступая в брак, на колени пред бёдрами – бряк. Запах сочится сквозь белый ажур, сердце настраивая в


НЕ ЗНАЮ ДАЖЕ, ЧТО СКАЗАТЬ

Из книги Сигнал и шум. Почему одни прогнозы сбываются, а другие – нет автора Сильвер Нейт

НЕ ЗНАЮ ДАЖЕ, ЧТО СКАЗАТЬ Вскоре после того, как были разоблачены подготовленные по указанию Макнамары[1] пентагоновские документы о войне во Вьетнаме, меня посетила приятельница — маленькая пожилая леди в теннисных туфлях.— Ну, — сказала она, держа в одной руке газеты, а


Что можно сказать о предсказании

Из книги Хроники невозможного. Фактор «Х» для русского прорыва в будущее автора Калашников Максим

Что можно сказать о предсказании Предсказание можно считать одновременно и основной проблемой этой книги, и основным ее решением.Предсказания – это неотъемлемая часть нашей жизни. Каждый раз, когда мы выбираем маршрут движения на работу, размышляем о том, стоит ли


Легко сказать, труднее сделать

Из книги Пятоколонное автора Петрановская Людмила Владимировна

Легко сказать, труднее сделать Однако легко сказать: быть мальчишкой в душе, мыслить по-лидерски, овладеть фактором «Х» и не бояться «безумных авантюр»! Гораздо труднее это сделать в реальной жизни. В сегодняшней России умственная трусость и пещерное неверие в свои силы


А в это самое время в России…

Из книги Спонтанность сознания автора Налимов Василий Васильевич

А в это самое время в России… Муж мой преподает физику в РУДН: рассказывает, что порой за целый день не встречает ни одного мужчины среднего возраста. Только студенты и пожилые преподаватели, которые давно ушли бы на пенсию, да только вообще некому будет вести сколь-нибудь


4 Глава КОЕ-ЧТО ЕЩЁ, О ЧЁМ СКАЗАТЬ НЕЛЬЗЯ[154]

Из книги автора

4 Глава КОЕ-ЧТО ЕЩЁ, О ЧЁМ СКАЗАТЬ НЕЛЬЗЯ[154] И безбольно, с отрадною грустью, Трепетанием звёзд осиян, Как река, что отхлынула к устью, Я вливаюсь в святой океан… Ю. Балтрушайтис «На берегу» § 1. Правомерно ли радикальное противопоставление философской мысли Востока и