ТАК КТО ЖЕ У НАС БОЛЬШЕ РУССКИЙ, ЧЕМ САМИ РУССКИЕ?

ТАК КТО ЖЕ У НАС БОЛЬШЕ РУССКИЙ, ЧЕМ САМИ РУССКИЕ?

Историк и публицист Дмитрий Фурман при поддержке социологов провел в восьми городах России опрос граждан с целью уяснения их «мировоззренческих ориентаций». Среди двух тысяч опрошенных оказалось сорок евреев. По ходу дела им, как и всем, был задан вопрос об отношении к русской культуре. Ответы Фурмана поразили.

Свои впечатления Дмитрий Ефимович изложил в статье «Массовое сознание российских евреев и антисемитизм»; статья напечатана в журнале «Свободная мысль» и уже стала предметом обсуждения в элитарном московском клубе «Свободное слово». Там действительно есть что обсудить: от той фантастической ситуации, когда государственный антисемитизм у нас исчез (и о евреях говорить «стало можно»), однако интеллигентский страх прослыть антисемитом никуда не делся (и о евреях говорить все-таки «нельзя»), до той фантастической же ситуации, когда по содержанию культуры у русских евреев нет ничегошеньки еврейского, а по «имени», по знаковой привязке эта культура все-таки — еврейская. Что в ней еврейского, не определил бы и сам Саваоф: ни языка, ни религии, ни традиций — один звук, дуновение слова, тень тени давно исчезнувшей реальности. И однако заставляет же что-то этих людей называть себя евреями! В России их полмиллиона; еврейский язык признает в качестве родного — каждый десятый; действительно же владеет языком (ивритом либо идишем) — лишь каждый двадцать седьмой! Что же они имеют в виду? Что обозначается как еврейство? Что означает это упорное стояние на «отмененном» месте? В ситуации антисемитизма — понятно что. А без оного? Все равно стоят! Почему?

И это — еще не самое удивительное в подмеченных Фурманом тенденциях. А вот что еще: на вопрос о том, какая история и культура представляет для них наибольший интерес, евреи, назвавшие русскую, обогнали по этому показателю русских! Точнее, так: в части интереса к дореволюционной русской культуре они оказались с русскими почти вровень (42,5 против 47,8 процентов), а в части культуры советского периода — опередили (17,5 и 10,7). Когда же пошли вопросы о конкретных рейтингах (отношение к Толстому, Лермонтову, Чехову, Бунину, Достоевскому), то перевес этих авторитетов у евреев сравнительно с русскими оказался настолько явствен, что Фурман сделал ошеломляющий вывод: «реальный интерес к русской культуре у евреев даже больше, чем у русских».

Я представляю себе, что скажут по этому поводу записные патриоты. Они скажут: «эти и здесь пролезли». Более трезвые аналитики вспомнят об относительно высоком образовательном уровне еврейского населения, о нетерпеливом желании «ассимилироваться», о динамизме национального характера и т. д. Самые трезвые примут в расчет то, что русские вообще анархичны и не очень-то считаются с авторитетами, даже если это светочи культуры, евреи же — напротив, весьма считаются…

Все так: я согласился бы со многим в этих объяснениях, но вот свидетельство с совершенно другого края, где никаким еврейством не пахнет: казахская публицистка Шуга Нурпеисова свидетельствует, что казахам (городским казахам, что тоже существенно, и мы к этому сейчас вернемся) казахам «идеи и пафос русской культуры ближе и доступнее», чем русским.

Есть над чем задуматься, не правда ли?

Русских — оставим на минуточку в покое: они в данном случае как бы фон для статистики. Культурное состояние русских — тема гигантски важная, но это другая тема. Речь идет об анклавах.

Вопрос: почему в анклавах, в диаспорических общинах (когда-то именовавшихся унизительно «инородческими», а теперь из страха обидеть никак не именующихся) и просто во вкрапленных и распыленных «контингентах», смесь которых являет собой современный город, — престиж русской культуры акцентирован с такой ясностью?

Первое и простейшее объяснение: так это ж та соломинка, за которую хватается утопающий… или, скажем так, дрейфующий.

Куда денется дух человека, попавшего в поле духовного воздействия огромного, стомиллионного народа, если этот человек не схватится за Пушкина и Толстого? Дух «осядет» в огромное среднестатистическое поле привычного культурного «быта», где этнография срастается с рутиной, и самоидентификация не стоит никаких индивидуальных усилий, а значит, не имеет личностной цены. В этом гигантском «русском поле» человек, обладающий энергией, начинает искать знаки особости, своеобычия, непохожести. Ищут все. Сибиряк, уралец, воронежец тоже вынашивают что-то, что будет выделять их из общего поля, из общего ряда. Казак скажет, что он не просто русский, а именно — казак: он предпочтет Шолохова Пастернаку, а у Толстого поставит «Казаков» впереди «Воскресения».

Великая нация имеет тенденцию осознавать себя именно как систему анклавов. И это, в общем, нормально: пока беда не собьет воедино, — отчего ж и не процвести многопестрым полем?

Теперь возьмите любой «инонациональный» цветок в этом многоцветье. Ну, скажем, еврею — куда «оседать»? Кто впал в иудаизм, в действительное еврейство, — уехал в Израиль. А кто остался, — куда он тут «врастет»? В общее поле? (так и хочется сказать: в общее застойное болото…). Нет, он будет осушать себе кусочек, огораживать свой участок. Мне приходилось писать о принципиальной неразрешимости русско-еврейского самоопределения в России, о зажатости души между идеями ассимиляции, исчезновения, и диссимиляции, обособления: и то, и другое опасно. Реакция евреев на эти рассуждения меня поразила: а мы и не хотим ни того ни другого. Ни обрусения, ни оевреивания! Мы не хотим быть ни «просто русскими», ни «евреями вообще» — мы хотим быть русскими евреями. Мы — совершенно особый анклав: не часть какого-то другого народа, а — народ со своей судьбой и своими ценностями.

С какими же ценностями?

«Сарафаны» и «армяки», а также старославянские ценности — исключены. Тора, Стена Плача, Плач на реках Вавилонских — все это тоже нереально. Что же остается?

Пушкин. Лермонтов. Чехов. Толстой. Достоевский. Солженицын. Распутин. Последние три имени Д. Фурман комментирует особо: это ж фигуры, за которыми тянется репутация «антисемитов», и все-таки они становятся в русский еврейский синодик, потому что люди отлично знают цену и таким «репутациям», и связанным с ними провокациям, — великие же чувства никогда не рождаются на ровном месте, а только из великих преодолений.

Казах, переселившийся из юрты в город и ставший интеллигентом, конечно же, сразу приобщается к русской классике. Чему она противостоит в его сознании? Ничему не «противостоит», а просто наполняет душу. Это ж надо попасть в ситуацию острейшего параноического национализма, такой комплекс неполноценности подцепить, — чтобы Пушкин «помешал» Абаю или чтобы Чокан оказался казахом в противовес русскому Достоевскому. В нормальном состоянии тут нет и не может быть антитезы. Казахский интеллигент, попавший в поле русской культуры, берет ее вовсе не как инонациональную. Он ее берет — как общечеловеческую, как часть культуры всемирной. Он берет Пушкина не как «иноплеменного», а как «единоплеменного» — Шекспиру, Гомеру, Сервантесу.

Так ведь и русский (здравомыслящий русский) берет Пушкина в том же качестве и контексте. И русскому неохота «оседать» в общее «бескрайнее поле» или в общее «болото», на бережку которого будет кружиться этнографический хоровод в сарафанах и гулять обчество в армяках. Потому что общее поле делается у нас реальностью только как поле боя, если, не дай бог, явится очередной фюрер наводить порядок. А нормально — когда из тысячелетнего фонда культуры берут — кому что ближе. Всем хватает. В том числе и русским евреям, которые не хотят «растворяться». В том числе и горожанам-казахам, которые не хотят быть русскими, но и без Пушкина не хотят.

Узел тут завязан вовсе не с того боку, с которого его обычно хотят развязать. Сам феномен русской культуры — вовсе не национальный, не племенной, не этнический. И совершенно естественно, что, приобщаясь к русской культуре, разноплеменные россияне и нероссияне не собираются узурпировать чужое национальное достояние или в него «пролезать». Русский культурный мир по определению всемирный, вселенский, всечеловеческий, «кафолический». В этом он сродни византийству, американизму, старому Риму, наконец — великим народам, которым дорого стоило их величие. Ибо оплачивалось оно — именно за счет утраты племенной однородности и органичности.

В нынешних условиях, когда племенная устойчивость из биологической краски превращается чуть ли не в обоснование фундаментального права на жизнь, — встает для «вселенской» русской культуры острейшая проблема ее перемаркировки в национальную. Как это сделать? Или надо искать в русской культуре некий этнический горизонт и считать его опорным, то есть надевать «зипуны и армяки» (что для великой культуры узко и жалко), либо сохранять «всемирную отзывчивость», но уже в качестве сугубо национальной черты (что для культуры рискованно именно как для великой). К маргиналам, берущим русскую культуру «на вооружение», эта проблема обернута другой стороной: они ее берут не как национальную и не как инонациональную, а как мировую, сверхнациональную. Русские же должны удерживать ее — как национальную.

Кажется: понять Пушкина как всечеловека — это же так естественно. Удержать его как этнического гения куда труднее. Я не про то, что по крови он эфиоп и немец, а по стилю — «француз», я про то, что попытки перевести его «русскость» на другой язык — невероятно трудны: все утекает, исчезает.

Вот так и «русское» — вроде бы утекает и исчезает при переводе на язык всемирности. И надо выгораживать внутри русского что-то специальное: великорусское, а потом и тамбовское, висимское, лебедянское.

Тогда почему не бердичевское?

Правда, тамбовским вроде бы и не надо «овладевать» этими ценностями: само дано. Бердичевским — надо. И кустанайским. И остзейским.

Вот они и овладевают. Чтобы этого не было, русская культура должна потерять свою всемирную ориентацию. Что от нее останется?

Когда-то В. Розанов заметил: если услышу, что где-нибудь в России отец читает сыну курс русской истории, заранее знаю, что это немец.

Пусть читает. Курс-то все равно русский.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Когда в Китай бегут сами русские

Из книги Цунами 2010-х годов автора Калашников Максим

Когда в Китай бегут сами русские Теперь уже не только США и Европа, но и коммунистический Китай превращаются в убежища, куда русские бегут – бегут от скаредного, обдирающего налогами государства. От произвола коррумпированных бюрократов. От неизжитого «либерального


Владимир Бондаренко «ЗНАЮТ ЛИ РУССКИЕ РУССКИЙ?»

Из книги Газета Завтра 840 (52 2009) автора Завтра Газета

Владимир Бондаренко «ЗНАЮТ ЛИ РУССКИЕ РУССКИЙ?» "Знают ли русские русский?" Телепередачу под таким названием организовала на телестудии "Юго-Запад" начальник управления культуры Юго-западной префектуры Нина Николаевна Базарова. Уже прошли 52 выпуска. Рейтинг —


Владимир Бондаренко ЗНАЮТ ЛИ РУССКИЕ РУССКИЙ?

Из книги Газета День Литературы # 160 (2009 12) автора День Литературы Газета

Владимир Бондаренко ЗНАЮТ ЛИ РУССКИЕ РУССКИЙ? "Знают ли русские русский?" Телепередачу под таким названием организовала на телестудии "Юго-запад" начальник управления культуры Юго-западной префектуры Нина Николаевна Базарова. Уже прошли 52 выпуска. Рейтинг


Когда людям нечего дать, им дают то больше социализма, то больше свободы

Из книги Новости из Кремля автора Зенькович Николай Александрович

Когда людям нечего дать, им дают то больше социализма, то больше свободы Позвонил мой приятель — друг российского вице-премьера Егора Гайдара. Советует срочно вкладывать наличные деньги в продовольствие. Никаких книг и шмоток. Только консервы. Если денег нет, займи. Егор


Василий Ертаулов БЕЗОПАСНОСТЬ КАК ЯСАК (“Русские, уходите!” Или “русские, защитите!”?..)

Из книги Газета Завтра 343 (26 2000) автора Завтра Газета

Василий Ертаулов БЕЗОПАСНОСТЬ КАК ЯСАК (“Русские, уходите!” Или “русские, защитите!”?..) Посетивший недавно Москву казахстанский глава Назарбаев заговорил вдруг о том, как он любит, оказывается, и русских людей, и русский язык — создает даже некий фонд в


Чем больше независимости, тем больше разрухи

Из книги Фашизофрения автора Сысоев Геннадий Борисович

Чем больше независимости, тем больше разрухи Это уже не поминки, это какие-то шоу некрофилов. Трудно подобрать другое определение для непристойных плясок на костях, которые устроила украинская власть на «праздновании 75-й ричныци Голодомору» в 2008 году.Еще в 2007 году была


Больше гнева, больше ярости

Из книги Путину – бой! автора Удальцов Сергей Станиславович

Больше гнева, больше ярости Через год в России начнется федеральная выборная кампания. В конце 2011 года — выборы в Госдуму, в начале 2012 — выборы президента. Те, кто ожидал реальной политической модернизации, наслушавшись сладких речей президента, у которого с каждым днем


Русский мир или «русские центры»?

Из книги Эти двадцать убийственных лет [litres] автора Распутин Валентин Григорьевич

Русский мир или «русские центры»? – Приходится говорить по меньшей мере о крайней противоречивости заявлений по поводу культуры, прозвучавших за последнее время на высшем уровне, и почти всего, что в этой сфере продолжает делаться. Если послушать заявления президента в


Все больше и больше алмазов Андрей Кудисов

Из книги Эксперт № 35 (2014) автора Эксперт Журнал

Все больше и больше алмазов Андрей Кудисов Компания «Алроса» планирует увеличить объемы добычи за счет ввода новых месторождений и дальнейшего развития действующих section class="tags" Теги Якутия Алроса Русский бизнес Добывающая отрасль /section Еще в начале


Чем больше информации, тем больше проблем

Из книги Сигнал и шум. Почему одни прогнозы сбываются, а другие – нет автора Сильвер Нейт

Чем больше информации, тем больше проблем По сути, революция в области информационных технологий совершилась благодаря печатному прессу, а вовсе не микрочипу. Изобретение Иоганна Гутенберга, сделанное им в 1440 г., позволило информации стать доступной широким массам


Русские больше не восхищаются «Америкой»

Из книги Нефть, PR, война автора Коллон Мишель

Русские больше не восхищаются «Америкой» Во время войны Виктор Черномырдин был специальным посланником российского президента Ельцина. Его задача заключалась в том, чтобы убедить Милошевича уступить Западу. Однако даже этот типичный представитель нового класса


Русский мир или «русские центры»?

Из книги Валентин Распутин. Боль души автора Кожемяко Виктор Стефанович

Русский мир или «русские центры»? – Приходится говорить по меньшей мере о крайней противоречивости заявлений по поводу культуры, прозвучавших за последнее время на высшем уровне, и почти всего, что в этой сфере продолжает делаться. Если послушать заявления президента в