3. Вечное, священное время.

3. Вечное, священное время.

На протяжении всей своей истории человечество посредством откровения, эзотерического опыта и духовного творчества открывало в себе и для себя мифологические прообразы, нуминозные архетипы, по которым существуют, движутся и взаимодействуют все миры: духовный, психический, природный, человеческий и предметный. Человек, как целостная сущность, есть не только продукт, но подобие вселенского миропорядка; в своей сублимированной форме он - микрокосм, совершенный и гармоничный, как всё божественное творчество. Поэтому те исходные, непрестанно совершаемые в вечности, повторяемые на всех уровнях и во всех сферах бытия нуминозные первообразы, мотивы, по которым живёт Вселенная, есть и в человеке, в бессознательной глубине его душевного существа. Открывая эти первообразы для себя, освещая их своим сознанием, человек, стремясь к богоподобности, к гармонии с божественным миром, претворяет их в жизнь через свою собственную судьбу и запечатлевает в своей человеческой памяти в виде мифов, религиозных сюжетов, культовых и культурных образов, национальных праздников. Религиозная мифология и национальные праздники поэтому - это совокупность преобразованного мудростью поколений непосредственного нуминозного опыта и хранителем этой совокупности, разделённой на множество частей, может быть только этнос, объединяющий эти части.

Издревле человечество существовало по законам этого "иного" мира, всё тысячелетиями накопленное культурное, научное, религиозное и историческое наследие - это бесценное хранилище того, что Элиаде называет нуминозным опытом, сокровищница интегрированных в постижимую действительность иерофаний, или, если угодно, актуализированных в той или иной форме архетипов. Сама по себе эта абсолютная реальность непостижима, она доступна познанию в виде символов и мифов, отражающих круговорот прообразов человеческой судьбы, непреходящих и непреложных, потому как имеющих своим прообразом, соответственно, саму Вселенную. Национальные мифы, традиции и праздники - это аллегорическая летопись мироздания, тысячелетиями собираемая, лучше сказать, воссоздаваемая нашими предками система иероглифов духовной истории человечества, небесная карта человеческой судьбы, по которой посвящённые в тайну метафорического значения этих символов люди могут изучать духовную подноготную земного мира, постичь его источник, смысл и конечную цель, а главное, понять своё место в этом сакральном процессе, найти свой свыше предначертанный путь, получить возможность исполнить своё предназначение и таким образом достичь гармонии и с дольним миром и с духовным макрокосмом. Этому обобщённому познанию способствует соблюдение священного мифологического времени, круговорот повторяющегося вневременного настоящего. Поясню.

Всё абсолютное, первоначальное, ноуменальное, существующее как таковое и само по себе, вне человеческого сознания, непознаваемо, не может быть предметом изучения и вообще быть отнесено к действительности, однако это бытие не только присутствует, но и проявляет себя в видимой реальности, оно намекает на себя, и знание, лучше сказать догадка о нём, наличествует в каждом из нас как непостижимое и неотъемлемое, хотя и далеко не всегда ясно осознаваемое ощущение причастности к чему-то высшему, одновременно исходному и конечному, то есть бесконечному, причастности Началу времён и, соответственно, их непостижимому Исходу, обладание какими-то возможностями, которые всегда превосходят наши способности, рождая благодатную неудовлетворённость настоящим и тем самым побуждая стремиться к совершенствованию в будущем, к самопознанию, самостановлению и созиданию.

Особого внимания, несомненно, требует христианский пример воплощения идеи священного времени, его внешнее и догматическое оформление, ибо это есть основа культа, на котором мы можем проследить общие принципы реализации сакральной связи с духовными мирами. В ортодоксальной догматике христианства можно найти глубокие символы "вневременного настоящего". И прежде всего это касается священного смысла "праздничного времени", ибо религиозные праздники - один из основных и лучших примеров сакрализации времени.

Элиаде объясняет: "Для христианина священный календарь бесконечно воспроизводит одни и те же события из жизни Христа, но они разворачивались в Истории, это уже не события, происходившие у истока времен, во "Время начала", с тем лишь небольшим отличием, что для христианина Время началось заново с рождением Христа".

В христианстве священное время представлено, прежде всего, в самой идее Божественной Литургии, в этом обрядовом фундаменте христианской церкви. Каждое Воскресение заново воскресает Христос, каждое Рождество он родится. Каждый год он рождается, распинается, воскресает, и каждый раз - это всегда один и тот же и первый раз. В этом и есть суть праздника как воплощения образа священного времени и символа вечных божественных прецедентов. И в этом же заключается суть основного закона человеческой жизни как претворения, воплощения этого образа в жизнь, как празднования установленных свыше священнодействий, суть человеческой жизни как праздника, с его скорбью и радостью, как мифа, уже существующего во всей своей полноте, имеющего начало и известный конец, потому как однажды уже совершившегося как бы впервые, но всякий раз воспроизводимого заново, со всей неповторимостью, уникальностью отдельной человеческой жизни. Мы как будто предчувствуем, знаем заранее его исход, но каждому моменту, каждому этапу праздника отдаём дань настоящего, последовательно разворачивая праздничное священнодействие своей земной и одновременно небесной жизни.

Эта же самая идея священного времени выражена в следующем постулате христианства: "человек, совершающий грех, всякий раз распинает Христа. И по неизреченному человеколюбию Господа снова сподобляется рождения, или возрождения, Христа в своей душе через покаяние". Это символическое значение образа Распятия, как и символическое значение таинства крещения, то есть Рождения Христа в сердце человека, и его Воскрешение посредством раскаяния, всё это выражает самую суть подхода к священному времени, настоящей, истинной вневременной философии, идеи мифического вневременного настоящего, на которой и благодаря которой держится вся христианская картина мироздания, ибо корни этой идеи уходят далеко вглубь бездонной истории человечества, в ту мифическую глубину, где берут начало все нуминозные, истинные идеи, образы духа.

Но христианство - это лишь одна и далеко не первая из множества интерпретаций идеи священного времени, лишь только одна из форм её толкования отдельно взятой религией. Священное время - это закон вселенского бытия, ипостась нуминозной субстанции жизни. И ярче и сильнее всего этот закон проявляется в жизни нации, потому как является, собственно, одной из основ её существования.

Национальная мифология и национальные праздники - это и есть осуществление, живое воплощение закона священного времени, закона вечного возвращения, того принципа мифологических прецедентов, посредством которого взаимосвязаны духовная и мирская реальности и потому становится возможным достижение главной цели человеческого бытия - духовного самостановления. Воспроизводя, всякий раз воскрешая духовное наследие предков, мифологическое достояние нации, праздники и традиции не только сохраняют его в национальной памяти, но и, всегда держа доступ к нему открытым, открывают всякому представителю нации путь к духовному становлению. Через национальные праздники и традиции осуществляется само священнодействие жизни, взаимодействие неба и земли. Празднуя какое-либо событие на земле, человек не только приобщается к космогоническому процессу, он творит его, ибо тем самым оживляет, наполняет жизнью звездный, идеальный, исходный, истинный образ этого события на небе. Он становится соучастником и одновременно творцом этих исходных, предвечных божественных актов, которым уподоблен весь мир.

Мифы и ежегодные праздники оживляют духи божеств и героев, возвращая их реальность, одухотворяют жизнь человека, воскрешают божественные действа и тем самым обеспечивают их вечное настоящее бытие в плоти и крови человеческой жизни. Национальные праздники, традиции воспроизводят мифологические и религиозные образы, идеальные архетипические образцы, хранящиеся в душе нации, которые в свою очередь цитируют божественные космогонические действа, воспроизводят священную реальность. Поэтому человек, участвуя в национальных праздниках и следуя национальным традициям, сам уподобляется богам и сподобляется их демиургической энергии, он переносится к сакральным Началам времён, наполняется глубинным мифологическим знанием, научающим его, как некогда боги творили Космос, творить свой Мир, своё будущее и свою судьбу. Так, через память о прошлом рождается будущее, так живёт священное, вечное настоящее.

Народный месяцеслов поэтому можно назвать некоей духовной летописью нации, картой национального космогонического и нуминозного мира. И в этом смысле удивительно любопытен русский церковно-народный месяцеслов и, прежде всего, факт хронологического совпадения в нём христианских церковных праздников и дней памяти православных святых с исконными древнерусскими языческими праздниками. Едва ли можно считать чистой случайностью столь частые примеры совпадения христианских церковных праздников, причём главных из них, с календарём древнеславянского языческого культа.

Просто так, ни с того ни с сего ни один праздник не может быть ни установлен на пустом месте, из ничего, ни забыт в одно мгновение и бесследно. Такие действия не в человеческих силах и не во власти человека. Однако человек вполне способен определять духовный смысл того или иного мифологического образа времени, манипулируя названиями и значением праздников, искусственно привязывая их к какому-либо историческому событию, наделяя их определённым идеологическим содержанием. Праздник - это образ священного времени, земная жизнь некоего небесного события, но какого именно - зависит от человека.

Народу уже трудно представить себе, что святочные дни между Рождеством и Крещением Христа никак не связаны ни с Рождеством, ни с Крещением, что народное поверье о разгуле в это время нечистых сил, о возвращении душ усопших не имеет никакого отношения к евангельским событиям. Святочный период, пограничный между старым и новым годом, совпал с Колядой, древнерусским обычаем отмечать зимний солнцеворот. Но это, конечно, следует назвать не совпадением, а делом вполне естественным, потому что традиция в день зимнего солнцестояния отмечать рождение умирающего и воскресающего бога восходит к своему звёздному прообразу и потому неизменна во все времена и во всех религиях: так было с Осирисом в Древнем Египте, Дионисом в Древней Греции, Митрой в Персии. Рождение этих богов ассоциировалось с началом поворота природы к весне. Следовательно, суть, временная веха праздника, осталась неизменна, ибо установлена свыше, а не человеком. Христианство же в данном случае поменяло форму. Но не только. Меняя форму праздника, человек меняет и его духовный смысл, что не может пройти бесследно ни здесь, на земле, ни в сферах небесных. То же самое произошло и с днем летнего солнцеворота - праздником Ивана Купалы. Связь во времени и в образе омовения водой осталась, но значение, содержание праздника изменилось. Встреча весны - древнерусская Масленица, якобы подготавливающая христианина к испытанию Великим постом, в народной традиции тоже видоизменилась в очень странное праздненство, доморощенную смесь из блинов и Прощённого Воскресения.

Так наложение православием своих церковных праздников на мифологический календарь язычества привело к полному смешению понятий. Оно, с одной стороны, стёрло из памяти нации настоящие языческие образы, их исконный облик, истинное значение и смысл. От этих священных образов до нас дошли лишь скудные и смутные отрывки, искажённые, лубочные картинки, по которым сегодня некоторые энтузиасты, этнографы, фантасты и просто любители пытаются нарисовать яркий, мишурный, костюмированный образ славянского язычества. Их начинания небезосновательны и похвальны, но рисуемая ими картинка останется плоской, их фольклор останется самодеятельностью, покуда в них нет нуминозной силы, ибо возрождать нужно не элементы народного костюма, а божественный дух, собирать нужно не черепки от сосуда, а разлитую влагу, священную духовную воду. С другой стороны, календарное смешение с исконными языческими верованиями не прошло бесследно и для православия, придав его церковным праздникам во многом языческий, но, к сожалению, не национальный, а именно народный, лучше даже сказать простонародный облик. Результатом такого смешения понятий стали довольно нелепые образы полу-Купал, полу-Предтеч, непонятно как, но связанных с водой, купанием, течением, крещением и прочие аномалии национальной памяти. Естественно, что такие манипуляции и трансформации в календаре, языке и сознании людей имели самые прямые и неприятные последствия для духовного состояния нации, опустошив, перемешав и перепутав веками установленную по небесному образу и подобию внутреннюю гармонию нации, прервав её связь со своим духовным началом, произведя в её душе сумятицу и неопределённость. Мирское одномерное время - это лишь земной образ вечности, и все происходящие в нём изменения и перипетии отражаются в вечности. Его вехи и этапы, календарь и праздники - это тоже отражение вечных, вневременных прообразов, событий духовного мира. Установление праздников - это, в сущности, прерогатива богов, ибо праздник - это сотворение новой, беспрецедентной формы жизни, нового нуминозного прообраза, нового мифа. Воспроизведение, освещение или забвение этих праздников - поистине религиозный акт, поскольку празднуя, мы наделяем жизнью определённую духовную силу, определённый образ бытия, взываем к определённым нуминозным силам.

Одним из лучших примеров махинаций с духовным значением праздников, как образов священного времени, является советская эпоха. Вообще, как уже, наверное, видно из всех наших прежних рассуждений, можно сказать, что грандиозная советская химера была построена большевиками на удивление духовно грамотно, как будто со знанием всех основных мистических и магических орудий манипуляции духовными силами. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, поскольку вероятность того, что стоявшие у её истоков люди были сведущи в мистической премудрости и причастны тем или иным эзотерическим практикам, вовсе не относится к области фантастики. Столь грамотные действия большевиков по изменению самих основ духовного содержания и душевного состояния нации, по извращению не столько политических или экономических, сколько именно священных её оснований: языка, мифологии, священного времени и пространства, не могло быть простой случайностью или следствием хорошей интуиции. Действительно, советский календарь с его праздниками - это блестящий пример манипулирования священным временем и духовным состоянием людей, пример влияния на положение и соотношение нуминозных сил в духовном пространстве. Одна из самых ярких тому иллюстраций - праздник 1 мая. Сама по себе эта дата имеет огромное магическое значение, о котором знали ещё друиды, отмечавшие в этот день праздник жизни и плодородия Бэлтайн. Позднее, в борьбе католической церкви с языческими анахронизмами, католическая церковь приурочила к кельтскому обряду день святой монахини ордена бенедиктинцев, и безобидные, в сущности, костры и пляски приобрели в народном сознании сатанинское значение, как и вся ночь на 1 мая, названная по имени святой Вальпургии. Но всем этим ещё далеко не исчерпывается праздничная история этой мистической даты, и то, что с подачи Второго Интернационала советские люди отмечали в этот день международную солидарность трудящихся, празднуя смерть нескольких взбунтовавшихся чикагских рабочих, тоже не случайное совпадение. Кроме того, именно в этот мистический день был основан орден Иллюминатов, членство в котором приписывают Карлу Марксу. Показателен был и способ отправления этого праздника в советские времена. Большевики призывали праздновать Первое Мая путем забастовки, отдавая свой первомайский заработок в кассу партии и профессиональных союзов в качестве своеобразной жертвы коммунистическим богам.

Праздники, как и мифологические образы, являются сознательной интерпретацией извечных бессознательных архетипов, предвечных божественных актов, символической формой для нуминозного духовного содержания. Следуя этим формам, воспроизводя их в своей жизни, человек приобщается к их священному содержанию, одухотворяя своё бытие, придавая ему определённое духовное значение. Нельзя не процитировать здесь слова Манна: "Жизнь и событие, не заверенное высшей реальностью, не основанное на священном прообразе и не опирающееся на него, не отражающееся ни в каких небесных делах и не узнающее себя в них, вообще не жизнь и не событие". Удивительно похожим отголоском подобной мысли звучат и слова Элиаде: "То, что делают люди по собственному разумению, без обращения к мифической модели, относится к сфере мирского, а это - деятельность пустая, иллюзорная и, в конечном итоге, нереальная". Праздник является формой жизни священного времени, самим воплощением вневременного настоящего, осуществлением духовной жизни по божественным прообразам. Праздник - это символ одновременности божественной и человеческой истории, символ единства человека и Бога, символ возможности уподобления одного другому и образ заложенной в человеке божественной, демиургической, космогонической природы Творца. Повторенье в празднике - это уничтожение разницы между "было" и "есть", разницы между верхом и низом. Это - священность всегда настоящего времени и мистической целостности полноценного бытия.

Праздник возрождает минувшее. Но не в смысле дани памяти, а в онтологическом смысле вечного сотворения жизни. Ибо, как превосходно сформулировал эту мысль Манн, "минувшее есть, есть всегда, хотя народ и пользуется словом "было". Так говорит миф, а миф только одежда тайны, но торжественный ее наряд - это праздник, который, повторяясь, расширяет значения грамматических времен и делает для народа сегодняшним и былое, и будущее". И далее: "праздник - это уничтожение времени в тайне взаимозаменяемости предания и пророчества, которое придает слову "некогда" двойное значение прошлого и будущего, и тем самым заряжает это слово потенцией настоящего". Действительно, не существует праздников, не основанных на том или ином небесном прототипе, беспочвенные, искусственные праздники. В каждом празднике люди воспроизводят не вымышленные события, а события мифологические, имеющие свой звёздный, запечатлённый в небесных сферах прообраз. И это справедливо как в отношении национальных, религиозных и государственных праздников, так и в отношении частных праздников и памятных дат, таких как День Рождения, День Свадьбы или поминки. Почему каждый год человек отмечает своё рождение и что это значит? Имеет ли какое-либо значение то, что раньше день рождения был, как правило, приурочен ко дню памяти святого, именем которого назван человек? Конечно, люди, отмечая дни рождения, украшая торт свечами и даря подарки не задумываются о том, зачем и почему они совершают эти действия. Так принято, таков обычай. Я же скажу больше: вполне определённое духовное значение имеют не только эти, традиционные частные праздники, но и всякий раз, когда мы отмечаем некогда случившееся с нами событие, какую-то судьбоносную встречу или иное происшествие, которому мы придаём большое значение в своей жизни. Каждое такое событие имеет свою нуминозную энергетику, своё духовное содержание и значение. Воспроизводя его, отмечая в памяти или в каких-то ритуальных действиях, мы оживляем, воскрешаем, заново наделяем эту духовную силу и это духовное значение потенцией настоящего. Так мы устанавливаем связь с некими конкретными силами и смыслами духовной реальности и формируем свою духовную сущность, творим свой собственный духовный мир, безусловно влияя и на всеобщее духовное пространство, поскольку духовное не имеет границ и не знает пределов.

То же самое относится и к истории, также исполненной нуминозных символов и иерофаний, ибо ход истории - это развертывание во времени вечного, настоящего мифического события. Так, например, описанный в Торе исход евреев из Египта символизирует выход человека из низменного, животного существования, называемого "Египет", в возвышенные, духовные сферы, в "Землю Израиля". Миф повествует историю божественных актов, запечатлевает её в памяти нации как вневременный и безусловный символ, тогда как земная история человечества всякий раз одушевляет, заново претворяет этот символ в жизнь. Таким образом, ход истории имеет свои духовные корни и потаённый, священный смысл, и всякое историческое событие, исторический образ, обладает своим космогоническим прототипом, имевшим место в мифическом, неведомом Начале, у истоков всякого времени, когда всё, сотворясь, совершалось впервые. Со временем и при определённых условиях историческое событие или личность сливается со своим архетипическим прообразом и само мифологизируется, становится мифом, наполняется нуминозным, священным смыслом, переходит в сферу вечных идей, непрестанно оживающих во всё новых человеческих судьбах, побуждая их уподобляться себе за счёт своей нуминозной притягательной силы. Легендарные личности, народные предания, житие святых - всё это некогда плоть и кровь, перешедшая в сферу духа, ставшая мифом и образцом для подражания.

Такова суть формулы мифического вневременного настоящего, принципа вечного возвращения, раскрывающего тайну, к которой с разных сторон в разные времена приходили религия и наука, философия и психология, логика и мистика. И эта формула священного времени непосредственно связана с основным законом человеческого бытия, сформулированного в известной фразе: "Источник всех данностей находится в нас самих". Все знают легендарное изречение из книги Екклесиаста: "Что было, то и будет: и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем". Часто люди поверхностные ошибочно трактуют его в пессимистическом духе, как выражение смирения с безысходностью бытия. Такое понимание в корне неверно. Эта фраза - не лозунг пессимизма, но глубокое знание высших законов бытия, "ибо мы идём, как писал более двух тысячелетий спустя Томас Манн, по стопам предшественников, и вся жизнь состоит в заполнении действительностью мифических форм". О том же за пять веков до нашей эры писал и древнегреческий поэт Пиндар: "На небе знать - то же, что видеть, на земле знать - то же, что вспоминать". Удивительным, но вместе с тем вполне естественным образом древняя эзотерическая мудрость, античная философская мысль и современная наука сошлись здесь в единой точке, в центральной, отправной и одновременно конечной точке всей совокупности человеческих знаний о себе, о мире и о Боге. Научное объяснение эта истина получила из рук Юнга и звучит оно следующим образом: "Архетип есть своего рода готовность снова и снова репродуцировать те же самые или сходные мифические представления". В общем и целом всякая жизнь, по крайней мере таковая с достаточной степенью развития рефлексии и дифференциации, является восстановлением некого мифологического прообраза, новой жизнью во времени и пространстве извечных вневременных символов. Плотью и кровью священного, одушевлением духовного идеала такая цитирующая жизнь бывает редко, но всегда она повторяет некий универсальный вневременный прототип, наново осуществляет извечно бывшее. И любой праздник, каждая отмечаемая нами памятная дата - это способ осуществления этого мистического и священного закона вечного возвращения, закона мифического вневременного настоящего.

Для каждой отдельной личности её самостановление и духовное развитие, приобщение к божественному, осмысленное и исполненное значением бытие возможно только на основе её национальной принадлежности, только с помощью мифологического, религиозного и культурного достояния предков, иными словами, только внутри души нации и только за счёт национального духа. Само собою разумеется, что нация должна это достояние благоговейно сохранять и чтить, ибо её мифология, её обряды и праздники - это её связь со своей духовной родиной, со своим нуминозным прообразом. Отмечая и воспроизводя те или иные праздничные события, нация формирует своё духовное пространство, она творит свою небесную судьбу.

Если судьба человека - внешний облик внутренней жизни его души, точно также ход истории и календарь нации - это внешняя сторона душевных и духовных процессов, проходящих в глубине её естества и обусловленных факторами нуминозной природы, уходящих корнями в духовную реальность и её священные, нам неведомые, одному богу известные законы. Поэтому истинные причины как всякого праздника, так и исторического события следует искать в душевных и духовных глубинах. Здесь мы уже писали о двойственной природе любого аспекта бытия, в том числе времени и истории. Людям несведущим и духовно невежественным ведома только поверхностная, предметная сторона бытия, за которой скрыта от них абсолютная реальность духовного мира, которую можно только угадывать по контуру мирских событий и явлений, повторяющих собою свои священные прототипы, ненавязчиво намекающие на себя через посредство этих видимых явлений, настоящей причиной которых они являются. Если нация воплощает некую мысль, идею Бога, то её календарь и история - эволюция во времени и пространстве этого замысла. Эту истину превосходно сформулировал Николай Бердяев, сказав: "Русь - не то, что о ней думают во времени, а то, что о ней Бог думает в вечности". Развиваясь согласно Божьей воле, по предначертанному свыше пути, с ясным представлением о своём значении, о сакральном смысле прошедшего, происходящего и грядущего, нация процветает в гармонии с небом и землёю, духом и природой, в осмысленной полноте своего бытия, с благоговением к своему прошлому, с мудростью и терпением в настоящем, с верой в будущее.

Подводя итог сказанному в этой главе, я ещё раз хочу подчеркнуть, что обозначение священного времени, нахождение тех главных точек вневременного пространства, на которые опирается связь нации со своей исходной, духовной силой, есть путь обретения этой силы в мире материальном. Существуя в своём священном времени, воспроизводя его в своей реальности, то есть, делая священное время актуальным, нация подпитывается духовной энергией этнической нуминозной силы, усиленной поддержкой череды поколений предков. В то же время отказ от священного времени погружает народ, с одной стороны, в хаос безвременья, с другой, приводит к поглощению его сил бездной хаоса.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

8. ВЕЧНОЕ

Из книги Древо тем автора Гуревич Георгий Иосифович

8. ВЕЧНОЕ В самом деле, все ли меняется? Даже у нас разве ничего не осталось от бестрамвайного, бестелеграфного, бессамолетного XIX века?Что же осталось? Да так ли трудно найти? Вот беру я с полки книгу прошлого века. Что попалось? Классика, Тургенев, том шестой, «Повести и


Вечное движение

Из книги Сборник рассказов и повестей автора Лукин Евгений Юрьевич

Вечное движение (Пещерная хроника 002)Колесо изобрел Миау. По малолетству. Из озорства. А нужды в колесе не было. Как, впрочем и в вечном двигателе, частью которого оно являлось.Хряпу изобретение не понравилось. Выйдя из пещеры, он долго смотрел на колесо исподлобья. Колесо


СВЯЩЕННОЕ ОЗЕРО

Из книги Ковчег завета автора Хэнкок Грэм

СВЯЩЕННОЕ ОЗЕРО Утренний полет из Аддис-Абебы в Бахр-Дар на южном побережье озера Тана занял примерно полтора часа. Несмотря на сообщения о боях в этом районе, экипаж не соблюдал особых предосторожностей при посадке, и самолет медленно, давая насладиться живописным видом


Священное число 108

Из книги Русско-борейский пантеон. Боги народов евроазиатского континента автора Шемшук Владимир Алексеевич


КРУГ ТРЕТИЙ ВЕЧНОЕ

Из книги Три круга Достоевского автора Кудрявцев Юрий Григорьевич

КРУГ ТРЕТИЙ ВЕЧНОЕ Ко мне на суд, как баржи каравана, Столетья поплывут из


2. Жизнь как священное творчество по образу и подобию.

Из книги Священные основы Нации автора Карабанов Владислав

2. Жизнь как священное творчество по образу и подобию. Мир нижний - отражение мира верхнегоВ Изумрудных Скрижалях Гермеса-Трисмегиста, отождествляемого древними египтянами с богом Тотом, сказано: "То, что находится внизу, подобно тому, что находится наверху и то, что


III. Священное мироздание нации.

Из книги Литературная Газета 6365 ( № 13 2012) автора Литературная Газета

III. Священное мироздание нации. 1. Священная земля. Одним из "веских" аргументов исчисления национальной идентичности всегда выдвигается территориальная дислокация народа, некая географичность. Опять же, вспомним марксистское: нация это общность людей, объединённая


Священное пространство русской живописи

Из книги Дурнишкес автора Петкявичюс Витаутас

Священное пространство русской живописи Священное пространство русской живописи РАЗГОВОР НА ФОНЕ НОВОЙ КНИГИ Степанова С.С. Русская живопись эпохи Карла Брюллова и Александра Иванова : Личность и художественный процесс. - СПб.: Искусство, 2011. - 288?с.: цв. ил. - 2000?экз . В


ВОСПОМИНАНИЯ, или СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ

Из книги Литературная Газета 6439 ( № 46 2013) автора Литературная Газета

ВОСПОМИНАНИЯ, или СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ — Сначала было слово, которое стало плотью, и живёт среди нас, - учит церковь.- Когда идея (в нужном месте и в нужное время сказанное слово) овладевает массами, она становится материальной силой, - усовершенствовал церковный постулат


Желанье вечное...

Из книги Сатрапы Сатаны автора Удовенко Юрий Александрович

Желанье вечное... Геннадий Шпаликов. Я жил как жил: Стихи. Проза. Драматургия. Дневники. Письма. - М.: Зебра Е, Личности, 2013. – 528 с. – 2000 экз. Выпускник Киевского суворовского военного училища Геннадий Шпаликов культовой личностью стал ещё при жизни. Сценарист всенародно


{6} Вечное сейчас

Из книги Испытание лабиринтом: беседы с Клодом–Анри Роке автора Элиаде Мирча

{6} Вечное сейчас Не будьте таким мрачным, Дэрил. Это не только не к лицу вам, но и не к месту, ведь впереди отличные новости! Они уже на подходе.От одной из них прямо дух захватывает: Вечность есть сейчас!Начнем с основ. Сейчас – это всегда. Прямо сейчас, например, вы, Дэрил,


Вечное оцепенение

Из книги Гениальное просто! автора Соловьев Александр

Вечное оцепенение Корни того, что мы видим в настоящем, следует искать в прошлом, а точнее — в старых оскорблениях. В середине XIX века Джон Стюарт Милль описывает китайцев как народ, неспособный к переменам. «Они застыли — и находятся в этом состоянии на протяжении


Вечное движение

Из книги автора

Вечное движение Наука, как известно, не чужда парадоксов, причем отличить прозрение гения от бреда сумасшедшего порой бывает довольно трудно. Но кем бы ни был исследователь, гением или сумасшедшим, кто-то должен оплачивать его счета, содержать его лабораторию, покупать