Сова Минервы вылетает в сумерки

Сова Минервы вылетает в сумерки

…У нас нет будущего. В отличие от наших предков, которые верили, что оно у них есть. Наши прадедушки могли спрогнозировать мир будущего, исходя из того, как выглядело их настоящее. Но сейчас все изменилось. Развернутые социальные прогнозы – это для нас недоступная роскошь; наше настоящее стало слишком кратким, слишком подвижным, и прогнозы на нем не могут устоять.

Уильям Гибсон. Распознавание образов

[1]

Добро пожаловать в овеществленное прошлое виртуального будущего! В этой книжке помещены два эссе, написанные в 1990-е годы, когда Сеть только-только превратилась в существенный элемент повседневной жизни. Сегодня для нас, граждан постиндустриального общества, настолько естественно обмениваться информацией по компьютерной сети с людьми в любой точке мира, что мы об этом даже не думаем. Для двадцатилетних студентов Университета Вестминстера, где я преподаю, Сеть – нечто такое, что было всегда. Это поколение не представляет, как родители вообще ухитрялись общаться и работать, делать покупки и заниматься политикой без компьютеров, ноутбуков, планшетов и смартфонов. Неудивительно, ведь само «я» у них построено на фундаменте цифровой идентичности. Они влюбляются – и оповещают мир об этом через новый статус в фейсбуке. Если нужно написать сочинение, первым делом лезут в Википедию. Свою ярость из-за политического кризиса выражают ураганом протестных твитов. Захотели посмотреть кино – скачивают его с БитТоррента. Идут на вечеринку с друзьями, и прямо оттуда рассылают смешные фотки через SnapChat. Появился новый музыкальный стиль? Знатоков и мастеров этого стиля легко найти на SoundCloud. Друзья и родственники живут в дальних странах? Не беда, они всегда на связи по скайпу. Тот, у кого электронный адрес не менялся с двенадцати лет, не может воспринимать Сеть как чудо техники, сказала одна из моих студенток. Она, безусловно, права: компьютерные коммуникации стали таким же бытовым удобством, как водопровод, электросеть или общественный транспорт, без них современное общество невообразимо. Твои друзья и родственники всегда находятся в онлайне, и это настолько обыденная ситуация, что она не требует специальных терминов вроде «сетевая интерактивность».

Читая эту книжку, вы совершите путешествие в совсем другую эпоху, когда Сеть была-таки настоящим чудом. К началу 1990-х единственной страной на планете, где не только научные работники, но и обычные люди имели доступ к компьютерным коммуникациям, была Франция. Национализированная телефонная компания предоставляла терминалы системы «Минитель» (Minitel) бесплатно, закладывая инфраструктуру для множества онлайновых сервисов. Увидев эту систему в действии в 1984 году в Париже, я был просто поражен ее возможностями. Мои лондонские друзья-технари общались в то время через электронные доски объявлений (BBS, bulletin board systems), но такие цифровые тусовки были рассчитаны исключительно на компьютерных фанатов. Систему «Минитель», напротив, мог использовать любой, кто подключался к ее телефонным линиям по премиальному тарифу. Несмотря на примитивный интерфейс и сравнительно медленный канал, подписчики «Минитель» первыми освоили многие сервисы из тех, что расцвели впоследствии в Сети: новостные ленты реального времени, виртуальные сообщества, электронную торговлю. После той поездки в Париж я был уверен: «Минитель» рано или поздно придет и в Англию. К сожалению, British Telecom, приватизированная правительством Маргарет Тэтчер в том же 1984 году, не стала ввязываться в дорогое и долгое инвестирование в сетевой компьютинг для широких масс. Вместо этого она зарабатывала легкие деньги, продавая широкие каналы финансовым корпорациям лондонского Сити. Пока мои французские друзья весело чатились, флиртовали, занимались политикой и делали покупки в «Минитель», в Англии виртуальный мир оставался вотчиной технарей. Компьютерные коммуникации, как и высокоскоростные поезда, были доступны только континентальным европейцам.

Первое эссе книжки, как подсказывает его название, «Калифорнийская идеология», было написано в ответ на выбор Англией в начале 1990-х совсем другого пути в цифровое будущее. Несмотря на ретроградную политику British Telecom, снижение цен на персональные компьютеры и модемы давало все большему числу людей вне научных и университетских сообществ доступ к онлайновым сервисам. Этих пионеров Сети (как и пользователей «Минитель» во Франции) не смущал неудобный интерфейс командной строки и низкая скорость связи, ведь новая удивительная технология предоставила им электронную почту, доступ к новостным группам (newsgroups), возможность делиться файлами друг с другом. В 1993 году появился веб-браузер Mosaic с графическим интерфейсом, который стал мощным катализатором превращения эзотерического хобби в массовое социальное явление. Основой Сети стали персональные компьютеры, а их вычислительная мощность была куда больше, чем у простеньких терминалов «Минитель». Поэтому через несколько лет пользователи уже работали не только с текстовыми файлами, но и с графикой, звуком и видео. Наконец-то и англичане получили доступ к виртуальным сообществам, смогли участвовать в онлайновых форумах и заниматься электронной торговлей. В сентябре 1994 года я был в шумной толпе посетителей на открытии первого в мире киберкафе «Киберия»[2]. Глядя на ровные ряды компьютеров, я вспоминал, как ровно десять лет назад цифровое будущее приоткрылось для меня в Париже. Теперь новый порядок вещей наконец-то добрался и до Лондона. Было приятно сознавать, что я оказался прав – англичане приняли сетевой компьютинг с большим энтузиазмом. Но как же я ошибался, ожидая импорта этой технологии из Франции! И сама идея «Киберии», и программное обеспечение для нее пришли из совсем другого региона планеты – Калифорнии.

«Ты видел эту чушь?! – Энди Кэмерон сунул мне в руки свежий номер Wired, культового журнала энтузиастов новых медиа, выходящего в Сан-Франциско. Он был раскрыт на очередной восторженной статье о венчурных капиталистах Кремниевой долины. – Это же просто мерзко! Те самые англичане, которые никогда в жизни не поддержат приватизацию, к примеру, Национальной службы здоровья, принимают на ура этот неолиберальный бред по поводу Сети!» Шел 1995 год, мы только что запустили Центр исследований гипермедиа в Университете Вестминстера, и Энди уже работал с группой талантливых студентов, которые впоследствии прославятся как интерактивные дизайнеры коллектива ANTI-rom. Годом раньше он позвал меня помогать в разработке первой в Европе магистерской программы по сетевой тематике, специальность называлась «исследования гипермедиа». В тот весенний вечер Энди посетила еще одна блестящая идея: «Давай сделаем и опубликуем подробный разбор всех этих глупостей, которые пропагандирует Wired? Это будет манифест нашего центра, он покажет, насколько наши взгляды далеки от неолиберализма Западного побережья». Следующие несколько недель мы посвятили напряженной работе, подкрепляя силы изрядными дозами пива и травки, – и на свет появилось первое эссе этой книги. Даже сейчас, спустя столько лет, я помню, кто писал исходные наброски каждого из ключевых абзацев. Мы по очереди перерабатывали статью и постепенно пришли к синтезу наших идей в финальном тексте «Калифорнийской идеологии». Довольные результатом, мы запустили материал в список рассылки nettime ([3] 1990-х. В течение нескольких лет «Калифорнийская идеология» была переведена на многие языки и издана в самых разнообразных форматах. Луис Розетто (Louis Rosetto), тогдашний главред Wired, был вынужден выступить с ответом на нашу критику его журнала. Название статьи превратилось в настоящий «мем» (в чем есть большая ирония, потому что мы оба презирали пустые биологические метафоры, каковой является и термин «мем»). Оно стало кратким обозначением для мерзкой неолиберальной политики предпринимателей Кремниевой долины. Самое замечательное, что множество людей, никогда не читавших статью, по одному названию «Калифорнийская идеология» сразу угадывали, что мы имеем в виду…

Спустя двадцать лет, когда Сеть колонизировали международные корпоративные киты, сотрудничающие со шпионскими агентствами США, основные наши тезисы уже не выглядят такими спорными, как в момент публикации. Замечательно, однако, что и в этой новой исторической обстановке никуда не исчезла массовая вера в то, что инфотехнологии сами по себе приносят свободу! Специалисты по раскрутке доткомов недавно хвастались, что «арабская весна» 2011 года и протестное движение «Оккупай» показали блестящие подрывные возможности коммерческих платформ фейсбук и твиттер. Многие по-прежнему верят, что свободное будущее будет помечено клеймом «Сделано в США». «Калифорнийская идеология» была опубликована в прошлом веке, но анализ, который она предлагает, актуален как никогда. Сегодня мы повсюду натыкаемся на те же вопиющие противоречия в продвигаемой Wired политике laissez-faire[4], о которых мы говорили в статье, только они теперь в другом обличье. Вот краткий перечень:

1) отождествление высокотехнологического неолиберализма Кремниевой долины 1990-х с контркультурой хиппи Сан-Франциско 1960-х;

2) утверждение, что Сеть создана героическими предпринимателями, а не есть совместный результат частных, государственных и общественных инициатив;

3) маклюэнистский тезис о том, что медийные технологии (а не люди и их деятельность) являются субъектом истории;

4) прославление Сети в качестве воплощения «джефферсоновской демократии» без тени иронии по поводу того, что Томас Джефферсон был рабовладельцем.

Энди, когда-то принадлежавший к троцкистской секте, прошел школу большевистских методов идеологической борьбы. Согласно В. И. Ленину, правящий класс осуществляет господство над массами, навязывая им свою картину мира через СМИ, образование и религию. Для большевиков главной задачей революционного движения была дискредитация идей их противников-реакционеров. Когда вышла наша статья, Энди был поражен тем, как много читателей восприняли ее именно в таком ключе. Хотя мы и рассчитывали, что наш текст поможет поклонникам Wired критически взглянуть на неолиберальную концепцию Сети, мы не ожидали слишком многого, так как опирались лишь на силу слова. Важно отметить, что само название нашего сочинения – это ремикс знаменитого заголовка «Немецкая идеология» полемической статьи Карла Маркса и Фридриха Энгельса, обращенной к их бывшим товарищам, младогегельянцам. В отличие от Ленина, Маркс и Энгельс доказывали, что представления людей о мире определяются материальными факторами данного исторического момента. Идеология рассматривалась как симптом, а не суть классового господства. В применении к нашему случаю это означало, что самое яростное развенчание идей Wired бессильно против решающего аргумента в пользу технологического неолиберализма. Этот аргумент, как мы прекрасно понимали, состоит в том, что Сеть действительно строилась на Западном побережье. В заключении статьи мы призывали цифровых ремесленников Европы открывать более равноправные, общедоступные пути развития информационного общества. Критика идеологии была лишь началом этого трудного процесса. Опорой для вытеснения калифорнийского образа цифрового будущего может стать только создание новой, лучшей политэкономии.

Вторая статья книги – «Киберкоммунизм» – вышла в свет спустя четыре года после нашей обличительной речи в адрес Wired. За это время Сеть стала технологической иконой десятилетия. Калифорнийская идеология торжествовала, невзирая ни на какую критику. Медийные пророки и академические эксперты в один голос утверждали, что Сеть создает «новую парадигму» глобального предпринимательского капитализма, а государственное регулирование и бюрократические монолиты индустриальной эпохи скоро будут сметены. Вдохновленные этим неолиберальным пророчеством, инвесторы на Уолл-стрит задирали цены акций компаний, работавших в новой среде, на невиданную высоту, это был «пузырь доткомов». Никто не хотел прозевать возможность отхватить кусок нового Microsoft или Apple, чтобы потом получить сверхприбыль. В 1998 году, когда спекулятивная лихорадка приближалась к своему пику, со мной связался Лэнс Стрейт (Lance Strate) из Университета Фордхэм в Нью-Йорке – он готовил юбилейную конференцию в честь 50-летия начала преподавательской работы Маршалла Маклюэна в этом уважаемом вузе. «У нас в программе много научных докладов, – сказал он, – но они все уж очень респектабельные. Я подумал, что, может быть, вы оживите заседание каким-нибудь умеренно-безумным „интеллектуальным зондом“, как назвал бы это сам Маклюэн?» Проникшись идеей Лэнса, я засел за лекцию, из которой и выросла вторая статья книжки. В 1960-х Маклюэн «зондировал» интеллект своей аудитории, делая совершенно непредсказуемые утверждения, чтобы побудить слушателей взглянуть на современность с неожиданной стороны. В частности, один из его самых знаменитых лозунгов гласил, что психологическое воздействие коммуникационных технологий сильнее, чем идейное воздействие самого контента: «Средство коммуникации есть сообщение»[5]. К своему великому удовольствию, Маклюэн преуспел в доведении до бешенства как защитников буржуазной морали, так и приверженцев большевистских убеждений. Моей задачей было придумать для конференции Лэнса нечто столь же противоречивое. Тогда, в конце 1990-х, все в один голос говорили, что Сеть – это апофеоз свободного рыночного капитализма. Почему бы не развить прямо противоположный тезис, подумал я. Вера калифорнийских идеологов в стройный марш истории к высокотехнологическому неолиберализму уже давно наводила меня на мысли о сталинистских гимнах эпохи холодной войны, предрекавших неизбежную победу «реального социализма». Широко распространившиеся нарушения копирайта[6] было легко интерпретировать как полный крах товарного производства в условиях возникающей информационной экономики. Счастливый от того, что найден отличный «зонд», я был готов атаковать маклюэновскую конференцию в Фордхэме. Когда подошла моя очередь выступать, я громко объявил с трибуны: «Единственная в истории человечества работающая модель коммунизма была создана на пике холодной войны и на деньги американских военных. Это – интернет!»

Вернувшись в Лондон, я переработал свой перформанс в Фордхэме в статью, которая вскоре была опубликована в различных вариантах на бумаге и онлайн. Мой кажущийся энтузиазм в «Киберкоммунизме» по поводу прометеевской миссии дотком-компаний озадачивал тех, кто считал, что соавтор «Калифорнийской идеологии» обязан быть несгибаемым антиамериканистом. Хуже того, оригинальная версия статьи завершалась пафосным посвящением пилотам военно-воздушных сил США, которые обеспечивали поддержку с воздуха партизанам U?K[7] в войне 1999 года за независимость Косова. Так как статья была построена по принципу маклюэновского интеллектуального зонда, этот провокативный пассаж был абсолютно намеренным. На рубеже тысячелетий Американская империя оставалась бесспорным мировым гегемоном. Крушение СССР не только устранило единственного серьезного империалистического соперника, но и дискредитировало идейную привлекательность всех форм социализма. Знаменательно, что правящая элита США была теперь убеждена, что неолиберальный капитализм американского образца стал апогеем всей человеческой цивилизации, воплощением гегелевского «конца истории». В «Киберкоммунизме» я поставил себе задачей вызвать дух Маклюэна, чтобы привести это самодовольное торжество к внутреннему противоречию. Еще в 1920-е и 1930-е социал-демократы и «коммунисты рабочих советов» доказывали, что большевистский режим создает в России тоталитарную версию американского автозавода – госкапитализм. Переворачивая это сопоставление, я показывал, что доткомовцам из Кремниевой долины идеи технологического элитизма и производства как самоцели так же близки, как когда-то Иосифу Сталину. В этой гегелевской диалектике идейная битва сверхдержав в холодной войне лишь маскировала их общую приверженность экономической рациональности управленческой иерархии. Если считать СССР госкапиталистом, то почему бы не сказать, что в США ведется плановое социалистическое хозяйство в приватизированной форме.

Я отказывался от геополитической ортодоксии холодной войны и стремился возродить для наступающего века определение коммунизма, данное в веке прошедшем. До захвата власти большевиками в 1917 году европейские социал-демократы рассматривали коммунизм как свободное будущее человечества, которое наступит после капитализма. Как подчеркивал Маркс, новое общество можно создать лишь после того, как все возможности старой системы исчерпаны. Каждодневная борьба левых за политическую демократию и экономическое процветание помогает ускорить эволюцию капитализма – его движение к окончательной гибели. В марксистском понимании это означало бы, что наиболее коммунистическим государством на планете к концу 1990-х должен стать глобальный гегемон – США. При этом парадоксальном взгляде на вещи сдвиг в производстве культурной продукции к контенту, создаваемому пользователями, представал предвестником более глубоких социальных преобразований. Предоставляя открытый доступ к информации в Сети, американские неолибералы тем самым спонтанно отказывались от капиталистического способа вести дела при помощи рыночных сделок. В своем неустанном стремлении к прибыли компании Кремниевой долины выстраивали инфраструктуру для следующей стадии человеческой цивилизации: высокотехнологическую экономику дарения.

При взгляде назад из второго десятилетия XXI века моя маклюэнистская сатира на пузырь доткомов выглядит одновременно и провидческой, и устаревшей. Левые исследователи, наконец-то уставшие от вневременности постмодернизма, недавно заново открыли опасную Марксову интерпретацию большого нарратива истории. Эхом аргументации «Киберкоммунизма» звучит их тезис о том, что человечество может спастись от капиталистической эксплуатации только одним путем: полностью реализовав ее эмансипирующий потенциал; такой взгляд называется «акселерационизмом». Однако по контрасту с моей статьей эти заново рожденные марксисты уже не уверены, что острие прогресса по-прежнему находится в США. За истекшее время глобальный гегемон столкнулся с нарастающими проблемами у себя дома: политический клинч, деградация инфраструктуры, эндемичная коррупция, финансовые кризисы, усиление неравенства. Самое главное – Американская империя не только провела и проиграла две жестокие войны, в Афганистане и Ираке, но еще и замахнулась на отдающий манией величия проект системы глобального шпионажа за личными коммуникациями всех и каждого на планете. Неудивительно, что завершающий пассаж «Киберкоммунизма», противопоставлявший модернизирующую энергию США и регрессивную де-эволюцию Сербии, сегодня звучит абсурдно. U?K была основана маоистами, и поэтому в 1999 году косовары-изгнанники, с которыми я познакомился в Лондоне, были очень циничны по поводу мотивов, побудивших Америку неожиданно встать на их сторону в балканском конфликте. Впрочем, несмотря на левый скептицизм, они думали, что раз уж глобальный империалист помог им победить регионального империалиста, то теперь их освобожденный народ наконец-то станет частью современного мира. Однако сегодня мы понимаем, что именно Сербия Милошевича в 1990-х – деспотический режим, возглавляемый отставным банкиром и сочетающий в себе худшие черты неолиберализма и фашизма, – оказалась предчувствием кошмарных политических реалий западного капитализма 2010-х. Когда я пишу эти строки, гражданское население Газы, Мосула и Донецка платит тяжкую цену за отказ гегемона от базовых ценностей современной эпохи («бегство от модернити»[8]). Если мы не хотим, чтобы эти ужасы распространились с приграничных земель, угрожая системным основам империи, нам срочно нужна новая стратегия ускоренного движения к лучшему будущему.

Два эссе из 1990-х, составившие эту книжку, – это лишь небольшой вклад в поиски формулы выхода из сложного переплета, в который угодило современное общество. Многие из прежних энтузиастов Сети воспринимают ее корпоративизацию и милитаризацию как фатальное предательство утопических надежд, которые были связаны с информационным обществом. «Калифорнийская идеология» предвидела, что эти люди будут очень критичны по отношению к хайпу Кремниевой долины, но ведь мы с Энди подчеркивали в статье, что возвышение хайтечного неолиберализма отнюдь не предопределено с неизбежностью. В заключении нашей статьи указывалось, что система «Минитель» была построена на иной политэкономии, чем ее американская соперница. Wired панически боялся, что государственные телекоммуникационные монополии станут играть в Сети ведущую роль – но ведь во Франции сумели и в этих условиях превратить онлайновые сервисы в товар за счет предоставления их по телефонным сетям премиум-класса. Ирония, как я с удовольствием отметил в «Киберкоммунизме», состоит в том, что как раз интернет с его клеймом «Сделано в США» испытывал постоянные трудности с применением догматов буржуазной экономики в созданном им виртуальном мире. Пользовательский контент и свободное программное обеспечение – это творения свободного труда. Эти два примера позволяют легко разбить позиции новомодного технологического пессимизма. История «Минитель» показывает, что неолиберализм не является неотъемлемым свойством компьютерных коммуникационных сетей в их социальном измерении. Значимость высокотехнологической экономики дарения демонстрирует, что коллективный труд в онлайне может быть эффективно организован без привлечения товарно-денежных отношений. Еще в 1950-е Аксель Берг, Оскар Ланге и другие реформаторы из Восточной Европы мечтали о том, что сталинистское бюрократическое планирование «сверху-вниз» сменится принятием решений производителями и потребителями «снизу-вверх» с использованием компьютерных сетей, другими словами, что наступит кибернетический коммунизм. Сегодня, обладая несравнимо более мощными программными и аппаратными средствами, мы можем преобразовать их теоретические построения в живую реальность. Реформируя Сеть в наших собственных интересах, мы можем заменить и авторитарную госмашину, и олигархический рынок массовой многопользовательской партисипативной демократией.

Так направим же нашу энергию на создание подлинно человеческой цивилизации!

Да здравствует ускорение в движении к освобожденному будущему!

Ричард Барбрук. Лондон, Англия. 31 июля 2014 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

И СОВА КРИЧАЛА, И САМОВАР ГУДЕЛ…

Из книги Порнократия [Сборник статей] автора Поляков Юрий Михайлович

И СОВА КРИЧАЛА, И САМОВАР ГУДЕЛ… Представьте себе, что вы живете на леднике, медленно и невозвратно сползающем в пропасть. Правда, шаманы, неся какую-то диалектическую чушь, доказывают, будто родной ледник не сползает, а, наоборот, неуклонно движется вперед и выше, но


Сова над городом

Из книги Литературная Газета 6259 ( № 55 2010) автора Литературная Газета

Сова над городом Библиоман. Книжная дюжина Сова над городом Пал Бекеш. Чикаго : История одного будапештского квартала / Перевод с венгерского Е. Рожковой. – М.: МИК, 2009. – 240 с. Признаемся – с литературой современной Венгрии мы мало знакомы. Да, прозаик, драматург, сценарист


Часть II Сумерки Богов

Из книги Закат человечества автора Вальцев Сергей Витальевич

Часть II Сумерки Богов


Сова

Из книги Литературная Газета 6302 ( № 47 2010) автора Литературная Газета

Сова Многоязыкая лира России Сова ПРОЗА УДМУРТИИ Рассказ Ульфат БАДРЕТДИНОВ Рано поднял нынче Байтуган сына. Понятно, и похныкал, и покапризничал малец, кому же спозаранку из тёплой постельки вон хочется? ?– Не маленький, восьмой год идёт, помогать пора. За лошадью


СУМЕРКИ

Из книги Очерки. Статьи. Фельетоны. Выступления автора Серафимович Александр Серафимович

СУМЕРКИ В комнате все больше и больше сгущались сумерки. Со стороны Садовой доносились звуки рожков, свистки кондукторов конки, трескотня проезжавших извозчиков. Окна темнели, очертания предметов теряли свою ясность. Я сидел, облокотившись о письменный стол, перед


Звездно — полосатые сумерки

Из книги Оккупация автора Столяров Андрей Михайлович

Звездно — полосатые сумерки Оккупация России странами НАТО представляется неизбежной. Дым над Югославией еще не развеялся, а в Европе, как впрочем и во всем мире, возникла новая геополитическая реальность. Ее можно охарактеризовать как «Пан Американа». Отныне только


Анна Козлова Плакса (М. : СовА, 2005)

Из книги Книгочёт. Пособие по новейшей литературе с лирическими и саркастическими отступлениями автора Прилепин Захар

Анна Козлова Плакса (М. : СовА, 2005) Если мне, упаси Бог, придется спорить с феминистками и мы заговорим о литературе, я скажу им: «Главное доказательство того, что женщины не мыслят жизнь без мужчин, заключается в том, что женщины написали тонны романов на тему “Все мужики –


Сумерки демократии

Из книги Инструмент языка. О людях и словах автора Водолазкин Евгений Германович

Сумерки демократии Как я уже говорил, осенью сотрудники Пушкинского Дома ездили в совхоз «Федоровское» на сбор турнепса. Отношения с этой культурой складывались непросто, и, несмотря на рекордные (совершенно необъяснимые) достижения отдельных


Сумерки богов

Из книги Время вне времен автора Столяров Андрей Михайлович

Сумерки богов


СУМЕРКИ[2] © Перевод А. Белобратова

Из книги Смысл безразличен. Тело бесцельно. Эссе и речи о литературе, искусстве, театре, моде и о себе автора Елинек Эльфрида

СУМЕРКИ[2] © Перевод А. Белобратова Я протестую против того, что в театре брезжат сумерки, в то время как за его стенами уже наступила полная тьма. Опять слишком поздно. Почему у меня вовремя не забрезжит в голове толковая мысль? Пусть театры открывают, и пусть они


Сумерки в полдень

Из книги Курорт Европа автора Маяцкий Михаил

Сумерки в полдень Подпарижские волнения – давно зревший нарыв социального воспаления – утихают, если судить по тому, что количество сожженных машин по стране постепенно приближается к обычному, а именно к 90 автомобилям за ночь. Именно такова среднестатистическая


И сова кричала, и самовар гудел…

Из книги Лезгинка на Лобном месте (сборник) автора Поляков Юрий Михайлович

И сова кричала, и самовар гудел… Представьте себе, что вы живете на леднике, медленно и невозвратно сползающем в пропасть. Правда, шаманы, неся какую-то диалектическую чушь, доказывают, будто родной ледник не сползает, а, наоборот, неуклонно движется вперед и выше, но


Белая сова

Из книги Хелависа и группа «Мельница». Не только песни [сборник] автора О`Шей Наталья Хелависа

Белая сова Текст: Руслан Комляков Весь день сижу я у окна. Весь день смотрю в окно. Приют мне стал мой как тюрьма. Хоть сухо и тепло. А за окном метут снега. А за окном бело. Мне улететь бы до темна, Да сломано крыло. Летят по небу облака. Паук свисает с потолка. Я буду


13.02.2003 - Уральская сова

Из книги Окно в природу-2003 автора Песков Василий Михайлович

13.02.2003 - Уральская сова В полете.Вот это летящее чудо, полагают, существует уже около двадцати миллионов лет. Но ученый человек Петр Паллас увидел сову не так уж давно (в XVIII веке) на Урале, и она вошла в его описание под названьем уральская сова, хотя живет по всей таежной


Глава 7 Сумерки олигархов

Из книги Четвертая республика: Почему Европе нужна Украина, а Украине – Европа автора Федорин Владимир

Глава 7 Сумерки олигархов Олигархическая система обречена — и в политике, и в экономике. Это мне было ясно с самого начала. Победители «оранжевой революции» 2004 года не смогли установить справедливые правила игры, устранить привилегии отдельных игроков. Украина