«Свои» и «чужие»

«Свои» и «чужие»

Сравнение с другими народами помогает каждому из них острее почувствовать собственную индивидуальность, точнее, найти свое особое место в общечеловеческой семье. Это справедливо и для французов, которые за рубежом инстинктивно обращают внимание не столько на то, что резко отличается от Франции, сколько на то, что напоминает о ней. Все эти наблюдения служат неисчерпаемым кладезем французских анекдотов: бельгийцы со своим медлительным валлонским выговором неизменно выступают в них в амплуа лишенных чувства юмора наивных простаков-тугодумов, швейцарцы — скуповатых и расчетливых педантов, итальянцы — любителей приврать. В словаре французских прописных истин турок обязательно силен физически, грек — оборотист, поляк — не дурак выпить. Писатель-сатирик Пьер Данинос писал: «Французы убеждены в том, что они никому не желают зла. Англичане высокомерны, американцы стремятся господствовать, немцы — садисты, итальянцы неуловимы, русские непостижимы, швейцарцы — швейцарцы. И только французы удивительно милы. А их обижают».

Распространенные во Франции традиционные стереотипы характерных черт тех или иных наций Западной Европы уходят корнями в ее бурную историю, изобилующую кровопролитными конфликтами. Столетняя война и Ватерлоо, Седан и июнь 1940 года отравляли отношение многих поколений французов к «наследственным врагам» — англичанам и немцам (точно так же, как для испанцев или итальянцев «наследственный враг» — сама Франция). Сынов «коварного Альбиона» французы упрекали в своекорыстии и эгоизме, германские соседи внушали опасения своей жесткой дисциплиной и организованностью, трудолюбием и агрессивностью. Теперь эти стереотипы постепенно выветриваются. К 2000 году численность населения во Франции, ФРГ, Англии и Италии примерно сравняется. В производстве валового национального продукта Франция давно уже обогнала Англию, но отстает от ФРГ, превосходя ее зато в военном отношении, поскольку она ядерная держава. Былые соперники в борьбе за европейскую гегемонию не внушают более особых комплексов французскому обывателю, который трезвее стал воспринимать характер своих партнеров по «Общему рынку» за Рейном и Ламаншем. Перед лицом таких гигантов, как СССР, США, Китай, Индия, французский буржуа волей-неволей чувствует себя в одной западноевропейской лодке, какие бы внешние бури и ссоры ни раскачивали самих пассажиров.

Неоднозначные чувства испытывает француз к американцу. Он уважает его энергию, его упорство, завидует богатству, но… Разумеется, юбилей маркиза де Лафайета, помогавшего молодым Соединенным Штатам в войне за независимость, или годовщины высадок американских войск во Франции во время двух мировых войн дают повод для официальных церемоний, где с обеих сторон говорится немало медоточивых слов, но даже консервативный буржуа, самый что ни на есть правоверный «атлантист», который видит в США страховку от «красной опасности» и пример для подражания в делах, с трудом переваривает бесцеремонность заокеанского «старшего партнера», в глубине души утешаясь тем, что уж умения жить американцу следует набираться только в Париже.

«Ну, а как французы относятся к нам?» — всегда спрашивают меня дома. В таких случаях я даю осторожный «нормандский ответ»: «Все зависит от того, какие французы». Одни открывали Россию благодаря Толстому, Достоевскому, Чехову; другие узнавали о ней из лубочных книжек графини де Сегюр (урожденной Ростопчиной) о приключениях генерала Дуракина или из ядовитых пасквилей маркиза де Кюстина. Русские традиционно пользовались среди французов симпатией, хотя иногда и окрашенной далекими от реальности представлениями о загадочной «славянской душе». В нас они ценят то, чего иной раз не хватает им самим, — размах и широту, сердечность и щедрость, выдержку и стойкость в беде. Мы не соседи, пограничных споров у нас с Францией никогда не было, и с середины прошлого века французы и русские не скрещивали на поле боя оружия, а наоборот, в обеих мировых войнах сражались против общего врага. Тысячи советских людей, бежавших из гитлеровских лагерей и павших в рядах французского Сопротивления, покоятся в земле Франции.

И все-таки отношение к нам неоднозначно, оно колеблется в очень широком диапазоне — от горячей искренней дружбы до непримиримой, злобной вражды. Дело здесь вовсе не в исторических традициях — ведь речь идет не о «вечной России

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

3. Следственный эксперимент. Каннибализм и альтруизм. «Любовь и кокетство». «Свои» и «чужие». Раздвоение

Из книги Свои и чужие автора Хомяков Петр Михайлович

3. Следственный эксперимент. Каннибализм и альтруизм. «Любовь и кокетство». «Свои» и «чужие». Раздвоение На этом месте у читателя может возникнуть вопрос: неужели автор, объяснив столь естественно «зоологически» такое большое количество черт, которые мы считаем сугубо


9. Чужие

Из книги Ни дня без мысли автора Жуховицкий Леонид

9. Чужие Если отвлечься от времён «доисторических», то главное, чем одарили человечество семиты (в самой широкой, нашей трактовке этой характеристики) – это имперская модель общественного устройства, которая потом в несколько модернизированной версии с разными


6. Государство и религия. Боги свои и чужие

Из книги Я – фанат автора Маннанов Айваз

6. Государство и религия. Боги свои и чужие Первым Рюриковичам потребовалось не так уж много времени, чтобы захватить всю Русь. Однако полностью подчинить себе население и территорию они не смогли. Степень эксплуатации народных масс и природных ресурсов в интересах


СВОИ И ЧУЖИЕ

Из книги Экзамен на разумность автора Хохлов Сергей Олегович

СВОИ И ЧУЖИЕ Недавно был в гостях у знакомого, пили чай и не чай, причем под телевизор, поскольку как раз шли новости. Показывали разное, в том числе, актуальный сюжет — о том, как из Москвы выдворяют нелегальных мигрантов. Самолетом, да еще за наш счет, вывозили гостей


Чужие

Из книги Газета Завтра 955 (9 2012) автора Завтра Газета

Чужие Позволю себе сказать еще несколько теплых слов о хозяевах нового мира.Видя везде врага, Америка судит по себе. Если она видит угрозу применения бактериального оружия — то это значит, что сама она на месте жертвы незамедлительно применила бы такое оружие; если она


СВОИ И ЧУЖИЕ

Из книги Литературная Газета 6370 ( № 18 2012) автора Литературная Газета

СВОИ И ЧУЖИЕ В ПЕРВЫХ ЧИСЛАХ СЕНТЯБРЯ начальник управления периодической печати Министерства по делам печати, телерадиовещания и средств массовой информации А. В. Богомолов сообщил в телефонном разговоре главному редактору журнала "Наш современник" С. Ю. Куняеву о


Свои и чужие

Из книги Утро в раю (очерки нашей жизни) автора Фитц Александр Владимирович

Свои и чужие Свои и чужие ТЕЛЕРЕЗОНАНС В ЗАЩИТУ ВЕТЕРАНОВ 90-й стрелковой Ропшинской Краснознамённой ордена Суворова II степени дивизии, овладевших городами Грайфсвальд, Росток, Штральзунд, Свинемюнде, островом Рюген[?] Мёртвых и живых[?] И хотя "мёртвые сраму не имут", но


Слева — свои, справа — чужие

Из книги Кремль. Президенты России. Стратегия власти от Б. Н. Ельцина до В. В. Путина автора Млечин Леонид Михайлович

Слева — свои, справа — чужие Вообще футбол — больше, чем игра. Горечь поражений и сладкий вкус побед любимой команды заставляют хвататься за сердце, ликовать, рыдать, неистовствовать миллионы людей, чем умело пользуются политики, бизнесмены, производители одежды и


Глава III. Свои и чужие в русской картине мира

Из книги Литературная Газета 6456 ( № 13 2014) автора Литературная Газета

Глава III. Свои и чужие в русской картине мира Познать свой народ, разобраться, какие мы на самом деле — дано нам через родной язык. Каждый народ прежде всего и дольше всего сберегает в своей языковой сокровищнице слова, выражения, наиболее для него потребные, ключевые,


Глава 15. СВОИ И ЧУЖИЕ ПРИ ДВОРЕ ЦАРЯ БОРИСА

Из книги Божия коровка автора Бакушинская Ольга

Глава 15. СВОИ И ЧУЖИЕ ПРИ ДВОРЕ ЦАРЯ БОРИСА 12 декабря 1993 года одновременно с избранием депутатов первой Государственной думы страна проголосовала за новую конституцию, которая в первую очередь изменила положение президента.Если прежде президент был всего лишь одним из


Чужие

Из книги Французы у себя дома автора Рубинский Юрий Ильич

Чужие Когда заходит речь о так называемой творческой интеллигенции, особенно о либеральной её части, я всегда вспоминаю одного из преподавателей Тбилисского государственного университета, где довелось мне учиться в 90-е годы. Преподаватель этот, типичный сын гор, читал


«Свои» и «чужие»

Из книги автора

«Свои» и «чужие» Сравнение с другими народами помогает каждому из них острее почувствовать собственную индивидуальность, точнее, найти свое особое место в общечеловеческой семье. Это справедливо и для французов, которые за рубежом инстинктивно обращают внимание не