Продавец тофу

Продавец тофу

Дональд Ричи. Одзу / Пер. с англ. М. Теракопят. М.: НЛО, 2014. 264 стр.

Ясудзиро Одзу, автор «Токийской истории», «Поздней весны», «Вкуса сайры» и «Конца лета», является антиподом «бата-кусай», то есть «воняющих маслом» (подражающих Западу) режиссеров. Он снимал ту настоящую Японию, которой уже нет, и делал это очень по-японски. Его имя вызовет в устах иностранца уважение, удивление и некоторый стыд у обычных японцев, которые сейчас его уже не очень смотрят, и, хоть и меньшее, чем имя Куросавы, уважение у наших синефилов (помню небольшой, но полный зал на ретроспективе его фильмов в середине 90-х в Музее кино, располагавшемся тогда еще в здании Киноцентра на Красной Пресне). Разумеется, сам режиссер был сложней каких-либо наклеенных дефиниций.

Уже в статусе живого классика, по поводу своего последнего фильма он говорил: «я всегда всем повторяю, что не делаю ничего, кроме тофу, ведь я не более чем продавец тофу». Такая вот скромность сэнсэя и дзэнское выражение бурлящих в нем противоречий. Будучи действительно очень японским режиссером, как, например, тот же Канэто Синдо, он имел массу неяпонских черт. Предпочитал скотч сакэ – хорошо, большинство японцев сейчас разделяют его вкусы. Смотрел и учился на американском кинематографе, на выходе, в своих фильмах выдавая стопроцентную японскую эстетику (снимал на высоте трех футов – так видит комнату сидящий на корточках на татами человек, выбирал ракурс и обставлял комнату так, чтобы стыки татами не бросались резко в глаза и т. д.). Но неформалом он был во всем и всегда – начиная со школы, где за поведение умудрился получить аж «ноль», а в институт поступить не удосужился, предпочтя просмотр немногого доступного тогда кино. В своем нонконформизме, кстати, повторял биографические изгибы Мисимы – так же симулировал туберкулез, чтобы не служить в армии, и так же занялся искусством, преодолев упорное сопротивление отца. Снимая действительно проникнутые любовью и состраданием к своей стране фильмы, воевал с цензурой военных времен (вступился за Куросаву), всячески манкировал съемками патриотических фильмов. Детально прописывая на стадии сценария все сцены, он при этом почти запойно пил (дни работы он измерял в дневнике бутылками – «ну вот, мы уже дошли до номера 80, а сценарий еще не завершен»).

Удивительно, что в Японии, где одна из самых распространенных пословиц про то, что вылезающий гвоздь надо забить, его не сломали. Возможно, дело в везении. Так, недоучившегося юношу без перспектив дядя умудрился умело засунуть на неплохую должность в киностудию «Сётику» (он же уговорил отца Ясудзиро). А глава киностудии Сиро Кидо отличался такой же эксцентричностью, как и Одзу: когда молодого помощника оператора привели в дирекцию после драки, в результате беседы с Кидо он тут же стал почти режиссером; разогнал знаменитостей (это открыло дорогу начинающим и самому Одзу); отправляя Одзу на отдых, требовал снять на курорте фильм; в ответ на просьбу о прибавке говорил, чтобы тот вернулся к нему с новым фильмом, тогда он ее получит.

Еще загадочней то, как этого японского Параджанова не разорвали на части собственные противоречия. Будучи в жизни очень мягким, веселым и застенчивым человеком, при звуке «мотор!» становился жестким деспотом и законченным control freak (при этом, если доведенные до точки актеры так и не сыграли за пару дней, как он хотел, он в итоге выбирал кадр из имеющихся). Когда уже даже в японский кинематограф пришел звук, он отказывался снимать звуковые ленты.

Тема отрицания и привязанности к тому, чего у него нет, вообще характерна для Одзу – не поступив в институт, он снял потом много фильмов о студенческой жизни, будучи мономаном единственной темы, японской семьи, он никогда не был женат, и даже романы его проходили под знаком вопроса. Это может прозвучать пафосно, но тут хочется говорить больше о категориях японской эстетики («ва-би-саби» от «му» и «ку», то есть печальное очарование отсутствием, пустотой), чем о банальном фрейдистском замещении… Хотя только можно гадать, что схохмил бы в ответ на подобный вопрос сам Одзу, любивший, например, самые трагические сцены профанировать побегом героини в туалет, а об отношении Одзу к потустороннему миру автор книги точно замечает: «жизнь – мечта. Это радикально переработанная знакомая буддийская концепция. Первоначально идея, что мир – это мираж, должна была утешить страдальца, но во вселенной Одзу загробной жизни нет. То, что жизнь – это мечты, означает, что у человека вообще не было жизни. Может показаться, что Одзу преувеличивает, но он делает это с состраданием и даже сдержанностью». Исследовавший нравственный и не в последнюю очередь социальный феномен семьи и при этом далекий от прямого высказывания режиссер снимал фильмы, которые можно было бы назвать аналогом «Похитителей велосипедов».

Автор этой классической книги об Одзу и многих других книг о Японии, о котором Том Вулф сказал, что это был «Лавкадио Хирн наших дней» (он умер в прошлом году в Токио), кстати, за долгие годы жизни в Японии (первоначально он попал туда вместе с оккупационными войсками, затем перебрался, будучи увлеченным японским кино и, last, but not least, японской толерантностью к бисексуальности) проникся не только японской эстетикой, но и этикой, этикетом. Анализируя такие непростые вещи, как «этический климат в фильмах Одзу», «взгляд анфас», «пустые кадры» и так далее, он нигде не только не выносит резких суждений, но и почти не показывает своих взглядов. Очень по-японски! Долгие годы дружбы с Одзу тоже сказались – Ричи не только анализирует, но и, как сам Одзу, рассказывает историю (ту самую «моногатари», что в названии самого известного фильма Одзу переводят как «повесть» или «история», а буквально означает «рассказ о вещах») – дает «биофильмографию», то есть сопрягает биографический рассказ с полной фильмографией режиссера. Прием этот на Западе отнюдь не новый («Bowie. Album by album» Паоло Хьютта), но тем не менее приятный. Все эти особенности авторского стиля, как и выверенный перевод, в котором, что вообще редкость, даже все японские слова до единого правильно транскрибированы, особенно радуют потому, что не все книги из серии «Кинотексты» достойны в этом плане похвалы. Книга А. Хренова «Маги и радикалы: век американского авангарда» хоть и посвящена очень интересному явлению – американскому авангарду, – но написана так, будто автор частями переводил английский текст с помощью автоматического переводчика, а частями ориентировался при его написании на старые советские предисловия…

«А еще я люблю китов, и я люблю медь, и еще я собираю всевозможные патентованные лекарства», говорил Одзу. И такой не простой, но очень харизматичный человек должен был по законам кармы заслужить не менее симпатичную книгу о себе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Олег Григорьев Продавец маков продавал раков

Из книги Беспокойники города Питера автора Крусанов Павел

Олег Григорьев Продавец маков продавал раков Он постоянно носил с собой толстую тетрадь. Девяносто шесть листов «в клеточку» и коричневый коленкоровый переплет, слегка прилипающий к пальцам. В школьно-письменной торговле такие тетради назывались «общими». В этой


«ПРОДАВЕЦ ВОЗДУХА», 1929

Из книги Гадкие утята фантастики автора Альтшуллер Генрих Саулович

«ПРОДАВЕЦ ВОЗДУХА», 1929 19. Хранение воздуха в «сверхплотном» состоянии.20. «Метеорологическая бомба» — сосуд, начиненный «сверхплотным» воздухом.Появись такие идеи лет на десять раньше, их можно было бы считать классическим примером антинаучного фантазирования, Но в


Марина Палей. Продавец воздушных шаров с космосом в голове

Из книги Современная русская литература: знаковые имена автора Горюнова Ирина Стояновна

Марина Палей. Продавец воздушных шаров с космосом в голове С Мариной Палей мы познакомились в июле 2008 года в Санкт-Петербурге. Для меня это событие оказалось несколько сюрреалистичным. Мало того что этот город сам по себе несет таинственную, а порой и драматичную


Продавец долгосрочного воздуха

Из книги Литературная Газета 6425 ( № 31 2013) автора Литературная Газета

Продавец долгосрочного воздуха "Малеевка - это удивительное место. На её территории словно оживают тени великих писателей. Малеевка – это литературная традиция, литературная история. Но, помимо всего этого, Малеевка ещё место, где можно организовать достойно отдых


Спред из тофу

Из книги Ковчег для Робинзона [Все о жизни морского кочевника] автора Ньюмейер Кеннет

Спред из тофу 1 стакан тофу,2 столовые ложки пищевых дрожжей,1 ст. ложка мисо,? стакана нарезанных ростков редиса,2 столовые ложки масла,1 зубок чеснока.Смешать блендером до желаемой


Майонез из тофу или йогурта

Из книги Гениальное просто! автора Соловьев Александр

Майонез из тофу или йогурта 1 стакан тофу или йогурта,3 столовые ложки лимонного сока или уксуса,4 столовые ложки масла,2 чайные ложки соевого соуса,? чайной ложки черного перца,? стакана ростков люцерны.Смешать блендером до получения однородной


Продавец эфира

Из книги Газета Завтра 196 (35 1997) автора Завтра Газета

Продавец эфира Давид Абрамович Сарнов родился в 1891 году в местечке Узляны неподалеку от Минска. Когда его родители эмигрировали в 1900 году в США и осели в Нью-Йорке, он, как многие мальчишки, начал торговать газетами на улицах.В 15 лет Дэвид Сарнов нанялся в компанию Marconi


“УШЕДШИЙ ЗА ИСТИНОЙ”, “ПРОДАВЕЦ ГРАЧЕЙ” Петр Кошель

Из книги автора

“УШЕДШИЙ ЗА ИСТИНОЙ”, “ПРОДАВЕЦ ГРАЧЕЙ” Петр Кошель УШЕДШИЙ ЗА ИСТИНОЙ В СУМРАЧНОЙ КЕЛЬЕ Соловецкого монастыря молится инок, кладет земные поклоны. Трудно в нем сейчас узнать петербургского франта, щеголявшего в салонах цитатами из Ницше. Александр Михайлович


ПРОДАВЕЦ ГРАЧЕЙ

Из книги автора

ПРОДАВЕЦ ГРАЧЕЙ ЧУТЬ ЛИ НЕ ВСЕ знают песню “По диким степям Забайкалья”. Но кто написал эти простые щемящие строки? Бродяга к Байкалу подходит, Рыбацкую лодку берет И грустную песню заводит — О родине что-то поет… Автора этих слов теперь никто не помнит. А у него была