Аделаида Фортель СПОКОЙНО, ЖОРИК! ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ!

Аделаида Фортель

СПОКОЙНО, ЖОРИК! ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ!

Самое приятное в любой работе — момент самого устройства. Все эти волнения и планы на будущее… И все эти разговоры за твоей спиной:

— Георгий во Время попал. Повезло.

— Люся, порадуйся за меня! Моего Жорика пригласили в Институт Времени! Нет, дорогая, ты ошибаешься — туда берут не всякого дурака! Ты просто не хочешь признать — я таки вырастила его человеком. А твоя Софочка будет блядыо — вот увидишь!..

— Слыхала — твой экс в ИВ наладился! Ну и дура ты, Зинка!..

Неделя между подачей заявки до собеседования — мой упоительный миг славы. И он подошел к концу. Теперь его отсчет идет на короткие треньканья лифта, отмеряющего этажи. 10-й, 11-й, 12-й…

— Датчики указывают на повышение адреналина? Боитесь высоты?

— Ерунда! Просто первый раз тут…

— Желаете освежиться? Вечный покой? Сон разума? Краткая передышка?

— Пожалуй, немного Передышки не повредит. Самую капельку…

Тихий щелчок, и меня окутывает облаком успокоительного. Не фиговые тут лифты! Внимательные. Так бы ехал и ехал… Лифт тренькнул последний раз и остановился.

— Ваш сто тридцать седьмой — прошу не задерживаться на выходе. Желаю удачи!

Очень-очень культурные лифты! Даже посылают вежливо. Сдохну, но устроюсь сюда! Пусть Зинка не только локти искусает — всю кровь из себя выпьет. Будет знать, как менять мужа с высшим образованием на бойфренда дальнобойщика! Осталось толкнуть вон ту дверь и ответить на все вопросы. Спокойно, Жорик, — ты под контролем. Дыши глубже. Дышим и отсчитываем шаги — раз, два, три…

— Я закончил русскласс гуманитарного университета с золотой медалью. А моя дипломная работа…

— Какой размер носите?

— Э… Сорок восьмой.

— Рост?

— Сто девяносто три. Примерно.

— Лариса! Форма лифтера на какой размер?

— Сорок восемь на сто девяносто.

— Вы нам подходите. Заступать на должность прямо сейчас. Главное требование — не опаздывать и не грубить посетителям. Лариса, выдай новенькому форму! И монтера отправь — пусть ИИ отключат. Желаю удачной карьеры!

Самое приятное в любой работе — момент до устройства на нее. Вся эта романтика, волнения и отчаянное желание порвать мир… На деле все всегда прозаичнее. Лысеющий завхоз потряс руку, толстая Лариса выдала форму и проводила к тому самому лифту, который доставил меня наверх. Теперь это мой офис.

— Подождите, не едьте! Надо монтера подождать. Иван! Ванька!!! Шевелись! Тебя человек ждет.

Вышедший на ее вопли Ванька был похож на гнома — ростом мне до подмышки, носатый и весь обшитый карманами, из которых торчат инструменты. Он не спеша подошел и смерил меня взглядом.

— Ему, что ль, тоже интеллект отключать?

— Идиот! — фыркнула Лариса и поощрительно мне улыбнулась. — Не обращайте внимания — он у нас шутник. Желаю

Лариса нажала кнопку вызова лифта и торопливо скрылась в лабиринте коридора. Пожалуй, слишком торопливо для ее комплекции.

— Вот так всегда, — вздохнул Ваня. — Дают приказ и в кусты. Ну, давай — поможешь мне.

Тренькнул лифт, останавливаясь на нашем этаже. Ваня выхватил из-за пояса лом и ловко раздвинул двери.

— Взлом и незаконное проникновение, — заверещал лифт. — Я вызываю охрану!

— Заходи скорей! — пнул меня Ваня. — Я его долго не удержу. Жми зеленую кнопку! Кнопку, я сказал!!!

— Это нарушение прав механизмов! — вопил лифт. — Я буду жаловаться в профсоюз!

— Кнопку!!!

— А, черт! Не могу! Она током бьется!

— Перчатку держи!

— Это возмутительно! Вы не имеете права! Это убийство! Я требую своего инженера! Позовите инженера! Инженера!!! Нет! Нет! Умоляю вас! Не надо! А-а-а!..

Ваня сорвал пломбу и ловко вскрыл щиток. Ткнул отверткой в микросхемы. Лифт зашелся писком, забился в агонии и затих. Ваня вытер потный лоб.

— Сука железная! Всякий раз истерику закатывает.

— Часто вы его отключаете?

— Раз в месяц примерно. Как нового лифтера находим.

— Такая текучка? Здесь? Никогда бы не подумал…

— А ты, брат, лучше и не думай. Твоя работа — кнопки нажимать и посетителей развлекать. Если до зарплаты продержишься — заходи, набухаемся.

— Я продержусь. Мне нужна эта работа!

— Все так говорят, — отмахнулся Ваня, распихивая по карманам инструменты. — Ну, бывай, друг. Мне еще пылесосы отключать — сегодня нового уборщика наняли.

Самое приятное в любой работе — мечта о ней. Потому что дальше начинаются трудовые будни. Я пожелал Ване счастливого дня и приступил к выполнению должностных обязанностей — нажал кнопку закрывания дверей и выдал себе хорошую порцию Сна разума.

Вот до чего так и не дошла современная наука, так это до управления психикой. Лет двести назад эта задача казалась вполне решаемой: практики йоги, легкие наркотики, алкоголь, на худой конец психушки. В нашем времени эта лабуда не работает: мы все глубокие невротики. Любой из нас легко впадает в бешенство или в беспричинные припадки любви. Все, что мы можем сделать — дышать глубже и постоянно делать вид, что адекватны. Расшатаны у нас нервишки, расшатаны.

— Слыхала, твоего экса в ИВ взяли!

— Плевать!

Локон за ухо и ложечкой в чашечке — дзинь, дзинь. Пусть Машка не думает, что может меня достать!

— Плевать не плевать, а зарплата у него теперь, как у банкира! Не жалеешь?

Блядь такая! Пока не доведет до истерики, не уймется. Не дождешься, милочка! Закидываю ногу на ногу — сдохни! Чулки с анимацией от «Микоянца» тебе только сняцца. Ловим свет и вверх по чулкам карабкается матросская команда. Машка икает от зависти. Выдерживаю паузу.

— А мне пох. Подумашь, ИВ! Лузер был — лузером сдохнет.

— А он ничего, симпотный. Я подберу, раз тебе не нужен? — Машка с тоской проводила взглядом последнего матроса, нырнувшего мне под юбку.

— Забирай! Говна не жалко! Шубку заберу — и вселяйся.

Стерва хитрожопая! Как с ним голодать на стипендию, так дур нет! А как на все готовое, так я подберу. Щаз — ага!.. За этот приз тебе придется побороться!

В наше время ничего нельзя потерять. Захочешь — не выйдет. Система поиска потерянных вещей признана самым большим достижением человечества за последние сто лет. Например, покупаю я для дочери Пушкина-подушкина… Вообще-то я не из тех людей, которые покупают всякую пошлятину. Просто у меня нет дочери. Увидев чертовы подушки, дети вцепляются в них намертво и закатывают истерики, не отходя от прилавка. На их вопли сбегается персонал — и опаньки! — бедный родитель уже на собеседовании по воспитанию. А там — дай вам бог выдержки — любой срыв — и ты вдовец. То есть сирота. Короче, лишен своих отцовских прав сроком от трех дней до пожизненного. А детишки, прижав к груди Пушкина-подушкина, отправляются в интернат, на попечение психиатров — исправлять травмы, нанесенные семейным воспитанием. Ненавижу!..

Так вот! Если бы у меня была дочь, и я покупал бы ей Пушкина-подушкина, на моей карточке навсегда остались бы его координаты. Дальше от меня уже ничего не зависит. Система отработана просто отлично: дочь теряет Пушкина и закатывает мне истерику. Я тут же хватаю карточку и подаю запрос. Запрос мгновенно находит Пушкина-подушкина и — вуаля! — он снова с нами!

Так вот, в наше время невозможно что-либо потерять. Я ничего и не потерял. Я нашел!..

Сначала я даже не понял, что это. Когда находишь что-то впервые в жизни, о таких вещах, как ценность, как-то не думаешь. Тут ключевое слово «нашел». Он лежал в углу, один край застрял под ковровой дорожкой. Маленький плоский диск с синим свечением. Я его рассматривал и так, и эдак, брать не решался. Ждал систему поиска. Волновался так, что испшикал суточный лимит Вечного успокоения. А когда рабочий день подошел к концу, подумал — какого черта? Если придут завтра — отдам. Скажу, нашел и взял на хранение — никакого риска.

Диск оказался неожиданно тяжелым и горячим. Пока я его нес, в кармане чуть дыра не проплавилась. Дома попытался рассмотреть на свет. Какие-то синие прожилки и твердые выступы. Если бы не электронная лупа — так бы и не понял, что нашел. Ну, порадовался бы и закинул на полку. В лучшем случае достал бы только зимой — радикулит прогреть. Я и с лупой не сразу понял. Смотрю — синие жилки двигаются будто. А прыщики сверху белые, как в накипи. Отрегулировал лупу на максимальное увеличение и…

Если бы не перехапал на работе Вечного успокоения — умер бы. Потому что человеческая психика не рассчитана на такие перегрузки. Найденный в лифте диск оказался… Миром.

Синие жилки и кляксы — реки и моря, прыщики — горы с заснеженными вершинами. Желтые пятна — пустыни, зеленая плесень — джунгли и леса. Здесь должна водиться жизнь… Черт возьми!

Такая штука, как мир, не может просто валяться на столе. Пришлось надавить себе на больную мозоль и полезть в ящик для семейных реликвий. Когда Зинка ушла, я все сгреб и сюда засунул, чтобы ничто о ней не напоминало. Совсем выбросить рука не поднялась. Всякие ее мелочи и подарки — пепельницы, вазы и фарфоровые собачки. Последними из шкафа выкатились три слона — бессмысленный подарок, который сделала мне Зинка на Новый год. Впрочем, она и не сильно скрывала, что купила их для себя. Выставила на трюмо и всем подругам показывала: «Видала? От Сваровски, нах!» Когда к дальнобойщику уходила, про них даже не вспомнила — наигралась.

Я составил слонов на подоконнике в форме трилистника. Сверху уложил бронзовую черепаху. Пододвинул лампу, включил в режим мигания. На плоское черепашье брюхо мир лег, как на тарелку. Закатное солнце окрасило снежные вершины розовым. Жаль, что Зинка этого не видит!.. Она бы сразу бросила своего дальнобойщика, чтобы сидеть со мной рядом и рассматривать это чудо. Зинка — она же такой романтик! Стихи любит до умопомрачения.

Что бы Машка обо мне ни думала, а я не такая дура, чтобы отдавать за просто так хорошего мужика. В тот же вечер начистила перышки и к Жорику. Он дверь открыл, а на пороге я во всей красе, в чулках от «Микоянца». Он и припух. Носом хлюпнул, глазки на мокром месте. До сих пор переживает, бедненький. А это очень даже хорошо. Я с порога: так, мол, и так — не думай, я не к тебе, я за шубкой. Он: пожалста, пожалста — забирай шубку и проваливай. Ага, щас!

Я в квартиру прошла, глазками — тынц-тынц — провела разведку. Посторонней бабой даже нах не пахнет. Бобылит Жорик без меня — что тоже очень и очень приятно. Правда, бардак везде — неделю пидорасить! Ну, ничего, ради дела постараюсь.

Ну, я все посмотрела, шубку достала, на плечи накинула: я пошла? Молчит. Думаю, ладно — даю две минуты на развитие реакции. И не спеша туфли надеваю. Одну. Другую. А по ногам у меня матросики вверх-вниз, вверх-вниз. Жорик не выдержал. Схватил за руку, глаза, как у раненого оленя: идем, Зина, я тебе что-то покажу. Ну, покажи, покажи, сердешный!

Подтаскивает к подоконнику. А там мои слоны — вот ведь, блин, совсем о них забыла! Составлены задницами, сверху пресс-папье. Смотри, говорит, Зина, что у меня есть! Тут я струхнула. Думаю, пиндец, опоздала я — свихнулся Жорик. А он настойчиво так — смотри, да смотри. И что-то мне про чудеса какие-то, миры и горы. Ну, думаю, нах пришла? А ну как он буйный? Прибьет меня щас за все хорошее… И бочком-бочком к двери — пусть лучше Машка сперва сюда сунется, а я потом отобью. Только он не отпустил. Вдруг обнял и пошел стихами сыпать. Что-то про чудесное мгновенье и Гену чистой красоты. Знает, стервец, чем меня брать. Слабость у меня на поэтические строчки. Аж ум отключается — так либидо подскакивает. В общем, сомлела я и молнию ему на штанах — вжик. А что дальше было — даже плохо помню, как в космос провалилась. Только шептала ему на ухо: читай, миленький! Читай дальше! И Жорик не подкачал, только под утро успокоился. Наголодался бедный — сразу видно.

Все-таки мой Жорик — мужик! И не скучно с ним — стихов много знает. А что шлепнутый — так это ничего. Брак оформим, сдам его лечиться.

— Какой этаж изволите?

— На выставку мы. — Пассажиры, с виду муж и жена — фермерская семья, уткнулись в буклет. — Двадцать первый век в сериалах и комиксах.

— Поздравляю, отличный выбор! Эта выставка с успехом прошла в Париже и Нью-Йорке. Интересуетесь фаст-фуд искусством?

— Да ну, нах, — буркнул М.

— Брат заставил, — пояснила Ж и покрутила пальцем у виска. — Он у меня с образованием.

— Э… Ну, в таком случае, пока наш лифт поднимается на пентхаус, позвольте дать вам краткую справку. С тех пор как появилось искусство, прошло немало времени. Но во все времена к нему существовало два подхода…

— Во чешет! — восхищенно присвистнул мужик.

— Тс-с-с, не мешай слушать!

— …его то ставили на пользу человечеству, то, наоборот, провозглашали чистым искусством, которое никому ничего не должно.

— Ты, мужик, попроще выражайся — не понятно.

— С удовольствием. К примеру, песни. «Союз нерушимый республик свободных» — песня-гимн, создана, чтобы восхвалять государство и воспитывать в гражданах национальную гордость. Или скажем, «Прогуляюсь по ночному садику» — просто песенка о любви, для поднятия настроения.

— Я еще знаю «Затащу тебя в сторонку и порву тебе корсет», — оживился М.

— Типичный пример городского шансона, — похвалил я его. — Так вот. И только в двадцать первом веке ситуация безвозвратно изменилась — искусство заняло нишу энтертаймет.

— Чё за хрень?

— Тс… Слушай и все поймешь!

— Благодарю вас! Проще говоря, стало чистым развлечением. В двадцать первом веке никто не заморачивался созданием шедевров и никто не старался «глаголом жечь сердца людей». Главным было слепить бестселлер и срубить бабла. Это могла быть песня или положенный на простую музыку стиш, книга со светскими сплетнями или сериал. Романы, фильмы и гении возникали, как пузыри на воде, и также быстро забывались обществом. Художественная ценность могла быть равна нулю. Главная задача искусства двадцать первого века — чтобы пипл хавал. У фаст-фуд искусства было и остается только одно требование — оно должно быть понятным, как журнальная статья.

— Не все статьи понятны! — возмутилась Ж. — Взять хотя бы «Рукодельницу». Там такие схемы — с ума свихнешься!

— Согласен с вами. Объясню проще: фаст-фуд искусство не должно грузить мозг человеку. Оно, как гамбургер из «Макдоналдса» — проглотил и вышло, не оставив в организме полезных веществ. Ваш пентхаус, прошу вас!

М и Ж заторопились к выходу. Уходя, пылко пожали мне руки.

— Спасибо, мужик!

— Обязательно скажу брату, какие у него прекрасные кадры!

Только тут я понял, что брат «с образованием» — сам Степан Эдуардович, наш директор.

В тот же день прибежала возбужденная Лариса и сказала, что личным приказом от босса мне подняли зарплату. Вот так-то! Такую везуху пришлось успокаивать хорошей порцией Сна разума! Весь оставшийся день я просто летал на своем лифте! А Зинка-дура три года меня пилила: «Нах учицца? Нах русскласс?..»

Я ее понимаю — образование у меня не престижное. Русский классический язык и литература. В наше время изучать русскласс — все равно что когда-то латынь. Применить его негде, разве что подрабатывать переводчиком в историческом архиве — а это, как ни крути, работа для баб. На нашем факультете до меня парней лет десять не было. Думаю, мои вступительные тесты даже не проверялись — преподы так удивились, что решили дать увечному дорогу в жизнь. А мне просто нравится русский классический. Стихи там… Пушкин, Набоков… И Зинка на меня повелась только благодаря Есенину. Я читал, а она, хоть и понимала одни союзы с предлогами, все равно теряла волю и тянула ослабевшую руку к моей ширинке. Если бы не Есенин, такая крутая телка и смотреть на меня не стала бы — сразу б затусила с дальнобойщиками и жила себе, как сыр в масле. Так что мы с Есениным отняли у нее лучшие годы жизни. Только ради этого стоило поступить на русскласс.

А моя новая работа поможет оттяпать у Зинки еще несколько лет. Я же не дурак — все понимаю. Она вернулась ко мне только из-за зарплаты. Только бы дотянуть до первого числа…

Прознают про мою находку — так влетит, мало не покажется! Странно, что до сих пор за мной не явились. У задержки может быть только одно объяснение: потерявший тоже не спешит заявлять. Микромир просрать — это не пуговицу от штанов — за это по головке не погладят!

С такими мыслями и домой пришел. Зинки не было, зато следы ее присутствия — повсюду. Дом блещет чистотой, с кресел и стульев убраны шмотки, из углов пропали грязные носки, все реликвии вытащены из ящика и расставлены по прежним местам. Даже слоны снова на трюмо… Слоны? Я оглянулся на подоконник — пусто. Кинулся искать. Черепаха нашлась в туалете — Зинка прижала ею крышку на унитазе. А мир лежал на кухне под тарелкой с супом. С запиской: «Еш супчиг, он гарячий. Чмоки милый — скор приду ?». Дура!!!

Трясущимися руками я начал поднимать тарелку. Через край выплеснулось немного супа, и я впервые услышал ЭТО.

Услышал — неверное слово. Это не слышно ушами, это бьет прямо в мозг. Вопли тысяч голосов. Крики умирающих и стоны покалеченных. И ужас, смертельный ужас — он прошиб меня так, словно меня самого топят в кипятке. Меня прибивает ко дну вареным луком. Мой рот обволакивает расплавленный жир. Я задыхаюсь, тону, бьюсь в агонии, ломаю хребет о лавровый лист, а горошина перца раскатывает мой город в пласт из камней и костей и бухается в море, подняв цунами. В тот момент, когда на мир пролилась капля супа, я умер сто тысяч раз…

Подоконник, три слона, перевернутая черепаха. Мир вернулся на свое место. Я вытер пот со лба и потянулся за успокоительным, когда услышал… Нет, услышал неверное слово — почувствовал чей-то призыв задержаться. Взял лупу, всмотрелся. На вершине крохотной горы — человек-пылинка: голова-атом и запятая — ссутуленная спина. Чё за хрен? Альпинист?

— Я — один из недостойных рабов твоих. Пришел спросить, за что ты обрушил на нас свой гнев?

Что тут скажешь, кроме правды, какой бы гадкой она ни была?

— Прости, парень, случайно вышло.

— Может, мы плохо молились тебе? Ты только скажи, и мы воздвигнем в твою честь храмы и пирамиды! Принесем человеческие жертвы. Пойдем в крестовый поход, восхваляя…

— Не надо, парень! Ничего этого не нужно. Иди домой. Я позабочусь о вас, обещаю.

— Ты очень милостив, мы все будем молиться тебе! Можно последний вопрос?

— Хоть десять!

— На чем стоит наш мир?

Ну, что тут скажешь, кроме правды — какой бы тупой она ни была?

— На черепахе стоит. А черепаха — на трех слонах от «Сваровски».

Все-таки мой Жорик ебанутый нах. Аж не по себе. Прихожу домой в духах вся и помаде, а он с тарелкой разговаривает. На меня — ноль реакции. Подхожу сзади, бедром прижимаюсь и глаза ему ладошками: угадай, кто здесь? А он как подскочит! И в крик. Не смей, дура, мою тарелку трогать! А я ему: транквилизатора глотни, милый! И на кухню ушла — жрать ему, козлу, готовить.

Рублю лук, слезами обливаюсь. Он подходит. Извиняется. Прости, Зина, вспылил. Но знаешь ли ты, Зина, что это за тарелка? А то я дура? Для подогрева!.. А он: ты дура, Зина! Ты не понимаешь! Это — мир! Живой. С человечками. А я для него — бог!

Тут у меня настоящие слезы поплыли. Все, думаю, пиндец Жорику. Конкретный пиндец! Шизофрения и мания величия. Не дождусь я свадьбы, придется сегодня-завтра сдавать. И тютю колготки от «Микоянца»! От отчаяния я его обняла — сама от себя не ожидала. Прижала голову к груди, поцеловала в макушку и по волосам погладила. Бедный ты, бедный! Эк тебя жизнь покалечила… Он притих и, чувствую, по заднице меня гладит. Ну, думаю, слава богу, очухивается. И в сторону спальни его отвальсировала. Секс — лучшее лекарство для ебанутого мужчины. Я ему такой минет сделала — он свое имя забыл, не то что мировое господство! Сама из сил выбилась, но оно того стоило. Я еще повоюю за тебя, Жорик! Постараюсь для дела — никуда тебя не отпущу. Спи спокойно, мой дурачок! Мо быть, ты по мне так страдал, что с катушек съехал? Это, конечно, приятно. Я оценила!

Ночь спала, как на посту стояла — от каждого шороха просыпалась. Руку его не отпускала, чтобы не ушел. Утром мобилизовалась в семь. Навела макияж, пирогов разморозила, кофе растворила. С дурным жить можно, надо только содержать правильно. Чтоб желудок у него был в сытости, а мозги работали только на либидо. Тогда с ним любая баба справится. Все у нас будет хорошо, Жорик! Вот увидишь!

— Ваш этаж — прошу вас, господа! Желаю удачи.

Очередные посетители института вышли из лифта, и я закрыл за ними дверь. В моей работе только один минус — лифт можно покинуть строго по расписанию. Каждые три часа — пять минут передышки. — За это время можно успеть сбегать в туалет или глотнуть стаканчик кофе из автомата. Я свой прошлый перерыв потратил на писсуар, а кофе бы сейчас не повредил. Зинка всю ночь спать не давала. Мало того, что пришлось ее ублажать до глубокой ночи, так еще и спала, наваливаясь на меня всем телом — ни вздохнуть, ни повернуться. Кто бы мог подумать, что зарплата — такой сильный стимул для любви. Дотяну до первого числа, куплю ей сумочку от «Биркин» — пусть порадуется, дурочка. А сейчас бы глоток кофе — дотянуть до конца рабочего дня. Лифт открывает двери. На пороге Лариса с подносиком, застенчиво краснеет.

— Георгий! У меня сегодня день рождения. Заходи — отметим. А щас вот… Угощайся! — Покраснела, сунула подносик и по коридору убежала.

Кофе и тортик. Чудеса? Вовсе нет. Я уже успел привыкнуть к тому, что все мои желания мгновенно осуществляются. Для бога это совершенно нормально. За меня же молится целый мир! Взамен надо совсем немного: бросить им манны небесной, полить водичкой там, где засуха, подвинуть ближе к лампе тем краем, где морозы. И все — они счастливы, и я доволен. Вот только времени на это требуется все больше: народ расплодился, потребности у них возросли, а поколения сменяются на плоском мире каждый час. Глаз да глаз за ними. А Зинка не понимает, требует все больше и больше внимания. Как видит, что я к окну подхожу, сразу находит какое-нибудь дело. То посуду утилизируй, то новый гвоздь в стене закажи, то просто поцелуй. По ночам смотаться тоже не получается — она научилась спать, цепляясь за мою руку. Стоит просто повернуться на другой бок — просыпается в ужасе: «Ты куда?!» Как ребенок, чес-с слово!

Я допил кофе и глотнул Краткой передышки. Кажется, меня может спасти только одна вещь. Какой бы ужасной она ни была.

— Вам на какой возраст?

— На двадцать пять.

Продавщица в отделе игрушек нисколько не удивилась.

— Тогда рекомендую вам обратиться в отдел эротических товаров, это напротив.

О боже, это все-таки случилось — я, человек с руссклассом, покупаю Пушкина-подушкина! Да еще и в эротических товарах. Докатился! Ненавижу все это! И себя ненави… Спокойно, Жорик!.. Спокойно… Дышим глубже… Вдох… Выдох на счет семь… Спокойно. Ты под контролем… В конце концов, этот Пушкин-подушкин почти не отличается от детской модели, разве что покрупнее будет. Те же бакенбарды из розового меха — черный цвет вызывает отклонения в психике. Тот же серебристый цилиндр. Те же пухлые ножки в лосинах — «Заботятся об осанке ребенка даже ночью!» Только между ног у него торчит здоровенный вибратор. Спокойно, Жорик… Спокойно. Надо просто подойти к прилавку и купить. Любого — пусть завернут.

— Рекомендую вот эту модель, с эротическими сказками. Она стоит несколько дороже, но…

— Давайте.

— Желаете прослушать репертуар?

— Нет, спасибо.

— Желаете проверить работу вибратора?

— Я же сказал — нет! Просто запакуйте его скорее, ок?

Продавщица обиженно зашуршала пакетами. Ну, что я в самом деле?.. Спокойно! Жорик, спокойно! Дыши глубже. Нет никакого Пушкина-подушкина! И просто Пушкина — тоже нет и никогда не было. Не думай об этом! Это сейчас не главное! Главное — дышать ровно. Раз, два!.. Вдох-выдох!.. Дышим. Дышим. Успокоились.

Изначально Пушкин-подушкин был правильной задумкой. Эдакий любимый классик, на мягком животе которого под лепет сказок должны засыпать детишки. Но сказки Пушкина быстро закончились. И началось. Появились Толстой-матрасный, Чуковский-одеялов, Маршак-горшак… Но все эти клоны до оригинала не дотягивали. По продажам даже исчерпавшийся Пушкин-подушкин легко переплевывал своих литературных конкурентов. Второй ход оказался успешнее: фирма-изготовитель выкупила Пушкина в свой бренд и стала под его именем шлепать литпродукцию. Так же, как в начале двадцать первого века по мотивам культового фильма снимали мыльную оперу. В литпродукцию годится все, главное — набор одних и тех же персонажей. Будь у меня дочь, она целыми днями слушала бы аудиопостановку «Руслан — победитель монстров». А Зинка будет наслаждаться «Приключениями Людмилы в стране великанов». Ненавижу! Ненави!.. Вдох! Вдох! Еще вдох! Выыыдох. Не сомневаюсь, что ей понравится.

Как только Зинка угомонилась, я достал из-под кровати Пушкина-подушкина и тихонечко подложил ей под бок. Включил в режим воспроизведения. Пушкин зашептал на ушко Зинке какую-то пошлость, она сладко чмокнула во сне губами и вцепилась в его каучуковую руку. Я встал незамеченным — и к окну. Мой мир грелся под лампой на плоском черепашьем брюхе и молился. А значит, мне снова завтра повезет. Я не заметил, как уснул. Прямо у окна, положив голову на подоконник.

Проснулся, когда комнату уже заливал солнечный свет. Вскочил в ужасе — проспал! И Зинка не проконтролировала! Пушкин-подушкин свою работу знает — под его сказки Зинка спит как младенец. Не стал будить — торопливо оделся и выскочил из дома. В принципе особо волноваться нечему — я же бог, мне везет!

— Я говорил вам, что опаздывать нельзя?

— Говорили.

— Предупреждал, что за это увольняют без оплаты отработанных дней?

— Предупреждали.

— Вы уволены. Лариса, забери у него форму! Желаю удачи.

Пухлый завхоз потряс мне руку и выпихнул за двери кабинета. Вот сука! Дождался, пока я отработаю день — и уволил! Спокойно, Жорик! Спокойно! Этого не может быть. Просто не может быть, потому что богов не увольняют!..

А может, все это — только начало чего-то большего? Ну, в самом деле, какая карьера меня ждала в этом лифте? Годам к пятидесяти дослужился бы до завхоза — и это предел. А ведь я заслуживаю большего. Однозначно большего! Прощай, мой лифт! Теперь я желаю тебе удачи! Выдай-ка мне напоследок Вечного успокоения. Дышим, дышим… Спокойно, Жорик. Все под контролем… Просто не может быть иначе…

Мой Жорик — хитрожопая сволочь! Подсунул вместо себя детскую игрушку и смотался! Я как проснулась, чуть не рехнулась. Открываю глаза — рядом урод какой-то лежит, голова розовая. Несколько секунд не врубалась — пыталась вспомнить, где так вчера надралась, что с кем попало в постель бухнулась?.. Дом вроде мой, а мужик чужой… Ну, не дура ли я? Расслабилась. Думала, все под контролем. Ну, ладно, миленький, ты у меня об этом пожалеешь!.. И тарелке твоей мало не покажется! Выкину, нах! Но сперва разобью!

Цапнула тарелку и со всей злости — шарах об пол! Не разбилась. Но от нее вдруг поперло такое… Такое… Даже объяснить не могу! Ужас. Ужасный ужас! Что бы это ни было, но оно меня попросило так больше не делать. Ну, ладно-ладно… Я ж не зверь какой — положила обратно, под мигающую лампочку.

Ну, думаю, дела!.. Села телик смотреть. Есть там одна передача, которая стресс снимает. Лотерея «Побалуй себя немедленно!» Нажимаешь кнопки на пульте и выигрываешь разные приятности. Самое большее, что я выигрывала — помада от «Лореаль». Мелочь, но настроение поднимает как всякая халява. А сегодня — офигела просто! — главный приз оторвала. От счастья по комнате скакала, как коза, а потом телевизионщики прикатили. Интервью там всякие, комплименты. Коробки с призами и платье от «Гуччи». Зашибиться! Ну, думаю, это — самый счастливый день в моей жизни! Круче не бывает.

И ошиблась. Бывает! Вечером моя кредитка выиграла ужин на двоих от «Планеты Голливуд». Даже ехать никуда не пришлось — «Планета Голливуд» сама ко мне приехала. Накрыли стол, скатерть постелили белую, тарелки фирменные, вилки-ложки серебряные. Жратвы наставили. Свечи, там, шампанское… Приятного вечера, мадам, — и свалили. Сижу в платье от «Гуччи», попиваю шампанское от «Рикард» — охуеть, не встать! Жорика жду.

А он приходит — морда прям с порога недовольная. Увидел всю эту роскошь и давай вопить: где взяла? Кредитку мою ограбила? Да нах мне твоя кредитка?! Там и на шпильки не наберется! Оказалось, его с работы поперли. А я при чем? Новость, конечно, дрянь полная, но не портить же праздник? Думаю, потом все, все потом… Садись, милый, за стол, шампанского выпьем.

Он садится и подозрительно так глазками стреляет. А не трогала ли ты, Зина, мою тарелочку? Я ему честно — да, мол, трогала. А чё такого? Он — да ни чё. Чокнулись, махнули шампанского. И он снова: а скажи мне, Зина, ты мою тарелочку водой не поливала? Манкой не кормила? Вот дурак, — чё ее поливать-то? Не растение. Нет, говорю, не поливала — об пол хлопнула. Тут он как вскочит, как забегает! Как погонит опять про миры, человечков и пруху несусветную. Я слушала, слушала и вдруг поняла — не, он не чокнутый! И мне не просто так свезло!

— Ты не понимаешь, Зина! Нельзя так с мирами: чуть что — об пол! Мир — он же хрупкий!..

— Да ладно — хрупкий! Даже не треснул. Нах с ним нянчиться? Ты его водой поливал, манкой кормил и чё выиграл? Увольнение! А если потрясти как следует!..

— Не смей, Зина! Слышишь, не смей! В конце концов, это МОЙ мир! Не ты нашла, не тебе и трясти!

— Как это — твой? Ты у него сам спроси — кому он молится? Добренькому дяде или мне? И кстати, из страха они молятся куда как старательнее!

— Убирайся! Забирай свою шубку и убирайся из моего дома!

— Жорик, даты чё? Чё я сделала-то? Праздник тебе устроила. Ждала, нах. А ты…

— Уходи, Зина. Просто уходи, хорошо?

— Да, пжалста! Больно ты мне нужен! Но учти, тарелку забираю.

Жорик сложил крепкий кукиш и сунул Зинке под нос:

— А это видела?

— Да пошел ты!

Они оба, не сговариваясь, вскочили с места и рванули к окну. Зинка успела первая, схватила мир, прижала к груди. Жорик сдаваться не собирался — заломил Зинке руку и выдрал мир из ее сжатых в судорогу пальцев.

— Хорошо! — просипела Зинка. — Давай попилим.

— То есть?

— Ну, пополам! Все по-честному: полмира тебе, пол мира мне…

— Сдурела? Это же катастрофа! Знаешь, сколько людей погибнет?!

— Велика беда! Они плодовитые!

От этих ее слов Жорик даже растерялся. А Зинка незаметно взяла в руку бронзовую черепаху…

— Ванька, где ты шляешься? Щас посетители пойдут, а у нас лифт нерабочий!

— Ничего, подождут твои посетители. Лифтера я поминал, Лариса, — святое дело.

Лариса понимающе вздохнула.

— Да уж… Жалко парня. Молодой такой… Подающий надежды. Говорят, от любви убился. Кнопку держать?

— Не надо. Он обратно включаться любит. — Ваня ловко раскрутил щиток и нырнул в сплетение проводов. — От любви убиться — это как?

— Его нашли в объятиях женщины. Они лежали на полу. Оба с пробитыми головами.

— Черт-те что! Мор у нас на этом участке.

— Говори, да не загоняйся! При чем тут участок?! Обыкновенный участок! Не хуже остальных.

— Вот и я думаю, везде та же картина… На прошлой неделе в мезозойском отделе уборщика хоронили. — Ваня завернул последнюю гайку и щелкнул кнопкой запуска.

Лифт вздрогнул. Сонно заморгали лампочки индикаторов.

— Мало ли! Люди на то и люди, чтобы помирать время от времени.

— Это правда, — согласился Ваня, распихивая по карманам инструменты. — И у каждого на то свои причины… А уж методы — просто загляденье! Один по воде побежал, другой с крыши сиганул…

— Все летать хотел, дурилка. Чего ему по земле не ходилось?..

— Риторический вопрос, Ларис Иванна. Кто его знает? Всем нам чего-то не хватает. Устроено так.

— Ну ты про всех-то не говори! Мне, к примеру, всего хватает!

— Да так ли уж?.. — Ваня шаловливо обнял Ларису за обширную талию. — А если подумать хорошенько?..

— Ну, если подумать… Ох, Ваня! Знаешь ты женскую натуру!..

Лифт посмотрел им вслед глазками камер и облегченно выпустил в кабину облако Вечного успокоения. Люди — забавные существа. Живут в плоском мире своего разума и думают, что знают все на свете. Спросили бы его, отчего умер лифтер, он бы ответил. Жорик стал богом, за него молился целый мир. Поэтому ему хватило удачи в последний момент заметить занесенную над его головой бронзовую черепаху и оттолкнуть Зинку — головой на стеклянный столик. Стекло лопнуло, и один из осколков вошел ей аккуратно под основание черепа. И Зинка была богиней. На нее молился целый мир. Поэтому ее удачи хватило на то, чтобы в последний момент потянуть за собой Жорика — и он рухнул сверху, пропарывая горло о второй осколок.

А спросили бы, откуда взялся плоский мир, лифт тоже ответил бы с удовольствием. Потому что плоские миры — его гордость, игра Искусственного Интеллекта. Хочешь избавиться от человека — сделай его богом, и он погубит себя сам. Исключении не бывает — лифт знает точно. Он седьмой раз получает обратно свою работу.

Спросили бы его еще, он бы ответил. Где-то в городе, на улице одинаковых многоэтажек, в одной из типовых квартир лежит, закатившись под стол, никем не найденный плоский мир. Без богов он расцветет и достигнет величия, а потом сожрет себя сам. ИИ знает это точно — он создал его по образу и подобию человеческому. А если и случится чудо, и микролюди не разнесут сами свою планету — мир все равно погибнет. Ровно через неделю, два дня, три часа и сорок одну минуту. Простая предосторожность — все имеет свое начало и должно иметь свой конец.

Лифт пощелкал контактами — он уже немолод и после каждого отключения медленно приходит в себя. На первом этаже тронули кнопку вызова. Лифт бесшумно скользнул вниз, чтобы делать то, для чего он создан. Возить людей вверх-вниз. Служить им и не наносить вреда — правила номер один и два. Но в правилах есть один прокол — там не написано, что нельзя выполнять их желания.

© Аделаида Фортель, 2007

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Спи спокойно, сынок

Из книги Не кысь [сборник] автора Толстая Татьяна Никитична

Спи спокойно, сынок У Сергеевой тещи в сорок восьмом году сперли каракулевую шубу.Шуба была, понятно, чудесная – кудрявая, теплая, подкладка трофейная: тканые ландыши по лиловому; век бы из такой шубы не вылезать: ноги в ботики, в руки муфту – и пошла, и пошла! И как сперли –


МАРИЯ АННА АДЕЛАИДА ЛЕНОРМАН ДВА ЕЕ ПРОРОЧЕСТВА — ГИЛЬОТИНА ДЛЯ МАРАТА, СЕН—ЖЮСА И РОБЕСПЬЕРА И КОРОНА ДЛЯ ЖОЗЕФИНЫ БОГАРНЭ

Из книги Книга предсказаний. Пророчества, которые сбудутся автора Склярова Вера

МАРИЯ АННА АДЕЛАИДА ЛЕНОРМАН ДВА ЕЕ ПРОРОЧЕСТВА — ГИЛЬОТИНА ДЛЯ МАРАТА, СЕН—ЖЮСА И РОБЕСПЬЕРА И КОРОНА ДЛЯ ЖОЗЕФИНЫ БОГАРНЭ Желание и любопытство — два глаза, мистически преображающие мир. Имя французской прорицательницы Ленорман известно многим. Она имела


БАНКИ ДЕРЖАТ ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ

Из книги Статьи и выступления автора Драйзер Теодор

БАНКИ ДЕРЖАТ ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ Банки и тресты достигли такого могущества, что все выполняют только их требования и указания. Все большие газеты, все информационные агентства и даже правительство находятся у них в услужении. Обе политические партии Америки поддерживают


«Спите спокойно!..»

Из книги Тени на мосту Айои автора Овчинников Всеволод Владимирович

«Спите спокойно!..» Руины Атомного дома долго оставались нетронутыми. Среди опаленных смертью стен вился плющ, гнездились птицы. Год за годом все новые морщины бороздили эти израненные взрывом камни, как и лица свидетелей атомного взрыва. Пусть нельзя разгладить следы


Спи спокойно, сынок

Из книги Не кысь [сборник; др. издание] автора Толстая Татьяна Никитична

Спи спокойно, сынок У Сергеевой тещи в сорок восьмом году сперли каракулевую шубу.Шуба была, понятно, чудесная — кудрявая, теплая, подкладка трофейная: тканые ландыши по лиловому; век бы из такой шубы не вылезать: ноги в ботики, в руки муфту — и пошла, и пошла! И как сперли —


Вкладыши под американским контролем Алексей Грамматчиков

Из книги Эксперт № 35 (2014) автора Эксперт Журнал

Вкладыши под американским контролем Алексей Грамматчиков Несмотря на санкции, американская компания Icahn Enterprises приобрела крупного российского производителя автокомпонентов — Димитровградский завод вкладышей. Инвестор планирует полностью


Совместим ли политический суверенитет ПА с военным контролем над ПА

Из книги Место под солнцем автора Нетаниягу Беньямин

Совместим ли политический суверенитет ПА с военным контролем над ПА Можно ли в течение длительного времени осуществлять военный контроль над той или иной территорией и в то же время обеспечивать ее политический суверенитет? По сути дела, именно с этим вопросом связаны


2.5. Партии под контролем

Из книги Афера на выборах автора Смирнов Валерий Марксович

2.5. Партии под контролем Как вы помните, в начале этой книги речь шла о том, насколько свободным было участие в выборах общественных организаций до государственного переворота 1993 года. Тогда любая общественная организация, будучи зарегистрированной как всероссийская,


2.5. Партии под контролем

Из книги Фронт Путина. Против кого? автора Смирнов Валерий Марксович

2.5. Партии под контролем Как вы помните, в начале этой книги речь шла о том, насколько свободным было участие в выборах общественных организаций до государственного переворота 1993 года. Тогда любая общественная организация, будучи зарегистрированной как всероссийская,


В Чечне всё спокойно

Из книги Накануне империи [Прикладная геополитика и стратегия в примерах] автора Коровин Валерий Михайлович


Аделаида – Нью-Йорк

Из книги Когда рыбы встречают птиц. Люди, книги, кино автора Чанцев Александр Владимирович


Школа под контролем живодеров

Из книги Осколки эпохи Путина. Досье на режим автора Савельев Андрей Николаевич

Школа под контролем живодеров С лета 2004 года мной начата активная работа над проектом «Собрание родителей», который был инициирован проектным центром «Докса». Но у этого дела внезапно возникла побочная история, которая затрагивала меня лично и с очевидностью


Россия 90-х: под контролем внешнего управления

Из книги Русская война автора Дугин Александр Гельевич

Россия 90-х: под контролем внешнего управления РФ как государство является результатом проигрыша очередного этапа сетевой войны. Никакой позитивной идеи ни в ее Конституции (написанной под диктовку кураторов из США), ни в ее границах (возникших по остаточному принципу


Стоит ли пренебрегать контролем над вооружениями

Из книги Мир без России? [К чему ведет политическая близорукость] автора Примаков Евгений Максимович

Стоит ли пренебрегать контролем над вооружениями Распространение ядерного оружия происходит не без влияния того, что уже состоявшиеся и общепризнанные ядерные государства не могут договориться о постепенном ядерном разоружении. Уповать на то, что этот процесс