АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ: «Пишу так, как мне нужно, а не так, как получается»

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ:

«Пишу так, как мне нужно, а не так, как получается»

Алексей Викторович Иванов родился в 1969 г. в Горьком (Нижний Новгород), в семье инженеров-кораблестроителей. В 1971 г. семья переехала в Пермь. В 1987 г. после окончания школы поступил в Уральский государственный университет (Свердловск) на факультет журналистики, который оставил спустя год. В 1990-м перепоступил в УрГУ заново — на факультет искусствоведения и культурологии, который успешно окончил в 1996 г.

Работал сторожем, школьным учителем, журналистом, преподавателем университета, а также гидом-проводником в турфирме, что привело его к увлечению краеведением.

Дебютная публикация — фантастическая повесть «Охота на «Большую Медведицу"», состоялась в 1990 г. в журнале «Уральский следопыт» (Свердловск).

Первая книга вышла в 2003 г.

Автор романов «Общага-на-Крови», «Географ глобус пропил», «Сердце Пармы, или Чердынь — княгиня гор», «Золото бунта, или Вниз по реке теснин», «Блуда и МУДО». Лауреат литературной премии имени Д.Н.Мамина-Сибиряка (2003), а также премий «Эврика!» (2004), «Старт» (2004), премии имени П.П.Бажова (2004), «Книга года» (2006), «Портал» (2006) и «Ясная Поляна» (2006).

Алексей Иванов — чуть ли не единственный современный литератор, который сумел спокойно выйти из числа «молодых писателей» и стать просто писателем. В молодых у нас ходят, пока не достигнут рубежа в полвека. Забавно об этом говорить, но мы ведь нисколько не преувеличиваем. Иванов — писатель, казалось бы, понятный, с ясными этическими и культурными приоритетами, с очевидным мастерством, со своей стилистикой. С другой стороны, каждой его книги я ожидаю даже с некоторым ужасом: больше чем уверен, что Иванов может еще написать такое, чего от него не ждет никто.

— Алексей, у вас есть какие-то объяснения вашей популярности, которая уже близка ко всенародной? Этот вопрос, право слово, без подвоха. Потому что, по моему самому искреннему убеждению, вы, как никто иной, своей известности достойны. Ваши крепкие, умные, без всякой спешки сделанные книги тому порукой. Другое дело, что в России есть еще несколько, на мой вкус, равных вам по дару писателей (их мало, но они есть — и уж точно я имею в виду не себя), однако они не так одарены вниманием читателей. Может быть, у вас есть некий собственный рецепт? В свое время, по утверждению критика Льва Данилкина, книги Иванова лежали в «Вагриусе» мертвым грузом. Известность пришла с изданиями в «Азбуке». Причем пришла тогда, когда вы уже несколько устали ждать своего вдумчивого и отзывчивого читателя? Или нет?

— Мм… Начну отвечать с конца, хорошо? «Вдумчивого и отзывчивого» читателя я, как мне кажется, еще не дождался. Точнее, не дождался появления такого читателя в Интернете — а больше мне неоткуда черпать информацию. Без ложной скромности заявлю, что умею писать так, как хочу, и пишу так, как мне нужно, а не так, как получается. Пока это не признают, настоящего разговора с читателем, увы, не состоится. Ну и будет считаться, что в «Пропитом глобусе» я писал про пьянство, в «Парме» — про колдовство, в «Золоте» — про золото, а в «Блуде» — про блуд.

Далее. В «Вагриусе» у меня был один-разъединственный «Географ» и больше ничего и никогда. Как он там продавался — я не в курсе. А имя мне сделала, разумеется, «Азбука», которая скупила все бездумно распроданные мною права и издала все качественно, системно, профессионально и с хорошим информационным сопровождением.

За комплименты, конечно, спасибо. Наличие «равных», или «более талантливых», или даже «более умных» писателей меня нисколько не угнетает. Всем есть свое место, чего пихаться-то? А про «внимание»… Смотря по какому показателю судить. В телевизоре меня нет, следовательно, нет и внимания. В топ-листах?.. Да, «Блуда» туда пролезла, ну и что? Не думаю, что продажи моих книг выше, чем у Быкова, Латыниной, Полякова, тем более — Пелевина, Улицкой, Сорокина. Любой книгоиздатель вам скажет, что попадание в топ-лист — еще не триумф. Любая книга сходит с высот продаваемости, но одни книги и потом продолжают продаваться стабильно и долго, хотя и не ураганно, другие же — все, кирдык. И еще про то, что книга лежит во всех книжных магазинах. . . Может, это вовсе и не плюс. Вспоминается один исторический анекдот. Однажды в какой-то мелкий итальянский городишко приехал Карузо. Хозяин магазина грампластинок так разволновался, что заставил полки своего магазина пластинками Карузо, а все остальные пластинки убрал. И вот Карузо зашел в этот магазин.

Посмотрел — и удивился: «А где пластинки других певцов?» Хозяин же растерялся и ляпнул в ответ: «П-про-дали!.. »

— Еще до «Вагриуса» у ваших книг была очень длинная история ожидания — «Общага» ждала своего времени чуть ли не 15 лет, и еще 10 лет «Географ…». Вам не обидно? Или, на ваш взгляд, книги, по большому счету, ничего не потеряли?

— Книги-то не потеряли, я потерял… Конечно, обидно. Что тут еще сказать? Никакого возвышенного смысла в этом ожидании не было. Никакого опыта мудрости и терпения за это время я не приобрел. Только разозлился, да и все.

— В досыл к предыдущим вопросам. По моему мнению, до сих пор ваше развитие как писателя шло исключительно по нарастающей. «Общага-на-Крови» — хорошая книга, а «Географ глобус пропил» — отличная. Но при всех совершенно очевидных плюсах «Географа… » «Золото бунта… » просто сносит голову мощью, цельностью и — прошу прощения за, быть может, не самую удачную метафору — легко взятым огромным весом. «Золото… » — колоссальное строение, которое выполнено безо всякой заметной глазу авторской муки. Авторская задача изначально была велика, но возможности автора перекрыли ее с лихвой.

Я и не ожидал увидеть что-то масштабное после «Золота…», но роман «Блуда и МУДО» оказался вовсе шедевром. Вы простите, что я вас так хвалю, — но я радуюсь не за вас, а за русскую литературу.

А спросить хочу вовсе не о литературе, скорей о жизни. Насколько мне дано понять механизмы бытия, ваша объективно успешная работа характеризует не только ваш талант, но и очень правильное отношение к жизни, к писательству, к своей, быть может, судьбе. Правильное — то есть такое, когда за каждый ваш шаг вперед вам некто, кто больше всех нас, позволяет делать еще один шаг; и, судя по всему, только радуется за вас… А? Что вы по этому поводу думаете?

— Захар, у меня голова отвалится кланяться на каждый ваш комплимент…

— А вы не кивайте, вы глазами моргайте.

— . . .На такой вопрос невозможно ответить. Если все это правда, то и вопрос не по адресу. Я же могу прокомментировать это лишь словами воннегутовского Малаки Константа: «Кто-то там, наверху, хорошо ко мне относится». Я всегда поступаю так, как считаю нужным. Это не гордыня, просто я уже привык так поступать, потому что очень долго мне нечего было терять и я имел возможность делать все по-своему, ничем не рискуя. Хотя я внимательно отношусь к советам тех, кого уважаю. Но вы судите только по одной половине моей жизни; вторая половина в тени, и о провалах, совершенных глупостях и несбывшихся ожиданиях я — как, наверное, любой другой человек — не рассказываю.

— Меня очень развеселило, как вы однажды признались, бодро перечисляя, что «ничего не читали ни у Пруста, ни у Джойса, ни у Борхеса, ни у Буковски, ни у Бегбедера… » и т.д. Не остановившись на этом, добавили, что, кроме названных, вы не читали Аксенова, не читали Гладилина, не читали еще кого-то. Это вообще позиция — мало читать или читать избирательно? Вам некогда? Неинтересно? Или есть еще какие-то причины?

— Нет, это не принципиальная позиция, просто так случилось. До студенческих лет я был провинциальным школьником, пожиравшим фантастику. В студенческие годы у меня просто не было времени на «модное» чтение. Вы знаете, каковы списки литературы в университете? Если читать все, даже дышать будет некогда. А я был хорошим студентом (в смысле, честным) и читал классику. После студенческих лет работал, но не зарабатывал даже на газеты. Ко всему прочему, только в университете я находился в гуманитарной среде, которая руководила чтением. Все остальное время — в той среде, где чтение приравнивалось, скажем, к хождению по улицам в акваланге. Прокатитесь в любой провинциальной электричке — много вы увидите читающих книжку? Давно уж все российское чтение на четыре пятых сосредоточено в Москве и Питере. Так что нет ничего удивительного, что в своей Перми я не только не прочитал того, что в Москве прочитали все, но даже и не слыхал об очень многих писателях и книгах. Вот вам безоценочная констатация факта. Ставить качество моих опусов в зависимость от моего чтения популярных романов настолько же необоснованно, насколько необоснованно мастерство парикмахера ставить в зависимость от того, густоволос он или плешив.

— Советский исторический роман вас интересовал когда-либо? Любопытно было читать Чапыгина? Балашова? Злобина? Яна? Пикуля? Что-то из числа русской художественной исторической литературы повлияло на вас, отразилось в вас?

— Я и здесь почти невежда. Я не читал ни одной книги Чапыгина, Балашова и Злобина. У Яна читал только «Чингисхана». У Пикуля — «Нечистую силу» (подвернулась под руку) и «Реквием каравану…». Но «Реквием» — раз сто, потому что считаю этот роман замечательной поэмой. Из отечественной исторической литературы навскидку могу назвать только пару Толстых. Я более-менее ориентируюсь лишь в западной классике и в литературе об Урале.

Но дело не в эрудиции. Я вообще не понимаю, как можно писать роман «про историю». Все равно что писать «про земное притяжение». Исторический жанр пророс во мне из фантастики. Хороший фантаст всегда нарисует достоверную картину выдуманного им мира. Но мне эта задача показалась «облегченной». Куда интереснее нарисовать достоверную картину, вписав в нее саму реальность, прошлую или настоящую — не важно. Поэтому историю я воспринимаю только как формат. И чем лучше ты знаешь историю, тем больше блеска в литературе. Так же у художника: чем больше он различает оттенков цвета, тем совершеннее его картина. Но выводить живопись из оптики настолько же нелепо, насколько нелепо выводить роман из летописи.

— Вам уже говорили, что «Блуда и МУДО» — это, в известном смысле, антитеза «Географу…»? С позволения сказать, ровно противоположный способ познания мира? Что вы по этому поводу думаете?

— Мне уже говорили и про антитезу, и про эволюцию, и про перелицовку «Географа»… Но зачем так в лоб поверять одного героя другим? Поверяйте лучше время — ельцинскую Россию путинской, и наоборот. Из себя не вылезешь и на мир всегда смотришь так, как привык. Словно крестьянин, который и в обсерватории автоматически поищет глазами киот в «красном углу». Если образ снова и снова выстраивается по одним и тем же опорным точкам (отношение героя к семье, к Богу, к работе, к родине, к женщинам, к детям, к выпивке), это не значит, что везде — один и тот же герой (пусть и навыворот). Эти опорные точки — основные в самоидентификации человека, и менять их — глупое оригинальничанье. А поиск ключа, который превратил Служкина в Моржова, я могу уподобить поиску ключа, который превратил Родиона Раскольникова в Анну Каренину. Такого ключа нет.

— Я с некоторым любопытством наблюдаю, как вы поругиваете Дмитрия Быкова. Помнится, я узнал о вас именно из его рецензии на «Географа… » в «Новом мире», и сколько потом с Быковым ни встречался, он всегда отзывался о вас как о восхитительном писателе. И тут вдруг выясняется, что он что-то такое о вас сказал, вам не понравившееся, и вы ему немедленно ответили и еще потрепали за то, что Быков прочит в герои нашего времени раскаявшегося скинхеда. Что у вас за обмен колкостями? Все-таки два самых известных писателя поколения сорокалетних. Вы вообще обидчивый человек? Ходят упорные слухи, что Алексей Иванов удивительно обидчив. Или мы не будем поднимать провокационные вопросы?

— Непременно обижусь, если не поднимите провокационного вопроса!

Я не склонен видеть себя одним из двух «самых известных писателей поколения сорокалетних». Даже таких титанов, как Быков (не говоря уже обо мне, мегатитане), для поколения маловато. Быкова я считаю писателем необыкновенной силы. Этакий Шварценеггер в толпе кэмээсов. То, что вы назвали «колкостью», на самом деле не колкость, а мое несогласие с его позицией. Я не считаю «раскаявшегося скинхеда» героем нашего времени. Во-первых, поумневший дурак — не эксклюзив России нулевых годов. А во-вторых, это чересчур столичный персонаж. Свои Печорины были в любом губернском гарнизоне, а распространенность скинхедов — московский миф, придуманный журналистами, потому что писать про скинхедов — модно, безопасно и никто не проверит. Это журналисты, кстати, и придумали, что я обидчивый. Злопамятный и ехидный — да. Хотя не всегда. Но часто. Журналисты сами обиделись на меня — уж и не знаю за что. Видимо, они боятся, что кто-то заметит их лажу, а потому должны скомпрометировать вероятного лажателя. Но такой мотив — вещь подсознательная.

— Подробнее о журналистах и критиках будем говорить? На ваш взгляд, есть какая-то структура в работе современной русской критики? Каковы ее направления? Цели? Толстожурнальную критику читаете? Как к ней относитесь?

— Критику я читаю «по персоналиям». Я не всегда воспринимаю книгу так же, как Данилкин, Кузьминский, Топоров, Басинский или кто-то еще из очень ограниченного набора имен, но мне всегда интересно, что скажут эти люди. Даже про книгу, которую я не читал. Потому что в их высказываниях — и эпоха, и ситуация, и личность говорящего. Мне нет дела до того, где работает критик и к какой группировке он примыкает. Не знаю, есть ли в современной русской критике структура. По текстам критиков ее не видно.

Главенствующее направление критики, наверное, имеется, но оно не идеологического, а личностного плана: поиск в прочитанном повода для раздражения. Писатель — хоть кто — это такой пакостник, которого критик вытаскивает на публику за ухо: «Посмотрите, добрые люди, чего он натворил!..» Мне не нравится позиция, когда критик отождествляет себя с читателями. Критик — это летчик-испытатель, который не может считать себя рейсовым пилотом. Тем более — пассажиром. Задача критика (опять же, по моему мнению) — ввести произведение в культурный оборот, если произведение-самолет способно сделать хотя бы пару виражей в культурном пространстве, а не ввинтить сразу в штопор и хряснуть об асфальт. (Соответственно, задача литературоведа — объяснить, как произведение соотносится с ситуацией и традицией, то есть как и почему этот самолет все-таки летает.) Если критик не выполняет этой задачи, то при всем блеске своей речи, при всем знании литературы и столичных сплетен, при всем своем уме — он баянист, а не летчик.

— В чем главная проблема современных молодых писателей и критиков, как бывший молодой писатель, можете порассуждать на эту тему?

— Я вообще-то не вижу здесь отличия молодых от немолодых. Вилка очень проста: о чем пишут, того сами не знают, а что знают, о том писать стесняются. Это не про всех, но про большинство. Впрочем, мне кажется, что так было всегда. А вот о критиках… Тут и рассуждать нечего. Хорошие критики пишут хорошие тексты. Что пишут плохие критики — неважно, потому что это не критика. Слабые писатели все равно нужны, а вот слабые критики — нет.

— Политические взгляды есть у вас? Впрочем, в России политические взгляды всегда больше самой политики — они и философские, и социальные, и порой религиозные, и какие угодно вообще.

— Мой главный политический критерий таков: дадут эти мне работать — или не дадут? Дадут — значит, хорошие.

Цинично, конечно, но уж больно хочется работать… Я до тридцати трех лет, как Илья Муромец, на печи просидел. Поэтому лоялен к любой политике, если, разумеется, она не геноцид и не ксенофобия, как лоялен к любой погоде, если это не смерч и не минус сто. Я думал-думал, какая же политическая система мне нравится, и пришел к выводу, что не нравится никакая. Мне не нравится, когда губернатора назначают не по деловым качествам, а по умению отдавать честь. Но мне не нравится и когда вора выбирают губернатором за то, что он обещал на рубль снизить стоимость проезда в автобусах. И так далее по всем пунктам. Короче говоря, мне не нравится, что мир не идеален. И мне не нравится, когда миром управляют с точки зрения идеала — каких-нибудь «общечеловеческих ценностей». Все равно что требовать от инвалидов соответствия нормам ГТО. Но политика — вещь производная, вторичная. А первично всегда согласие на приемлемое насилие. Когда политика напрямую завязана на экономику, это насилие будет реализовано в полном объеме — как и положено в бизнесе. Значит, надо сокращать количество вопросов, по которым мы согласны прогибаться. И для этого нужна вовсе не сила воли, даже политической. Нужна культура. Ведь не сила воли, а культура не дает нам харкать на пол в Эрмитаже. И не отсутствие политической воли, а отсутствие политической культуры — в сумме — позволяет обществу примиряться с тем, что из него по перышку выщипывают его свободу. Мне кажется, дело не в политике, а потому для меня терпима любая политическая платформа, с которой электрички едут не в тупик.

— Современной власти нужна литература? Зачем, на ваш

взгляд, Медведев, Сурков и Путин встречаются с писателями?

Стали бы вы встречаться с представителями власти? О чем бы

вы их спросили?

— Захар, а вы сами можете придумать вопрос, про который не знаете, что ответит власть? (Кроме, разумеется, «есть ли жизнь на Марсе?») Все ответы власти нам известны априори. Но с представителями власти я бы стал встречаться. И не ради того, чтобы сфотографироваться с ними. Кстати, я уже бывал на таких встречах, где совместная фотосессия — главное содержание. Я не фотографировался, но не из высокомерия, а потому что все равно фоток не пришлют: власть не станет гоняться за мной, как Шарик за зайцем, «чтобы фотографию отдать». На встречу с представителями власти я бы пошел (и хожу), чтобы выпросить денег или административную поддержку какого-либо проекта (например, съемок фильма). Этому две причины. Первая — так проще добыть финансирование. И вторая: задача власти — формировать смыслы дня сегодняшнего. Если власть этого не делает сама, потому что не понимает, зачем ей это надо, я согласен сделать это за нее, потому что понимаю необходимость этих смыслов. А власть пускай оплачивает всю эту петрушку. Оплата из госбюджета — контрибуция за отсутствие собственной стратегии.

Литература же, по-моему, власти не нужна. Нужен лишь набор культурных брендов, на который водят послов, — Мариинка, Большой, Эрмитаж, Третьяковка… Так что живопись, балет, кино и все прочее власти тоже по барабану. Но ведь есть такая вещь, как корпоративная культура. В корпоративной культуре успешного человека заложено, что он читает модные и умные книги. Ну, вот новый русский дворянин — и читает. И в корпоративной культуре современной власти тоже заложено, что президент встречается с писателями, режиссерами, художниками и артистами. Ну, президент — и встречается. А на хрена? Ни богач, ни политик не знают. Положено, блин, как лампасы генералу.

Конечно, я утрирую. Есть чиновники и бизнесмены, которые действительно все понимают адекватно и поступают так, что просто шапку снять хочется. Но подобное — исключение. Сейчас я, рядовой обученный, хожу по генералам и выпрашиваю патроны, и самое трудное в этом деле — объяснить, зачем они, патроны, мне, солдату, нужны. Почему-то у нас мотивировать это должен солдат, а не генерал. Следовательно, в общей оценке я прав.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

БЕЗ ИВАНА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ

Из книги К барьеру! 2009 № 04 автора Газета Дуэль

БЕЗ ИВАНА НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ В первые за последние 30 лет те, кому посчастливится влиться в отряд американских астронавтов, не будут обучаться полетам на орбитальных шаттлах. Об этом сообщили журналистам руководители Центра космических полетов им. Линдона Джонсона в Хьюстоне


Введение, или Для чего обо всем этом нужно говорить и нужно ли вообще

Из книги Орден СС. Иезуиты империи. О чем не принято говорить автора Кормилицын Сергей

Введение, или Для чего обо всем этом нужно говорить и нужно ли вообще Муж неразумный Все знает на свете, В углу своем сидя, Но не найдет он Достойных ответов В дельной беседе. «Речи Высокого» Эта книга ни в коем случае не является попыткой кого бы то ни было оправдать и


АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ И ДРУГИЕ

Из книги Соколы автора Шевцов Иван Михайлович

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ И ДРУГИЕ В молодости я был завзятым театралом, главным образом драматических театров, среди которых первое место для меня занимал МХАТ. Шесть раз я смотрел «На дне» Горького, знал наизусть монологи Сатина в исполнении Ершова, видел прекрасную игру титанов


Алексей Иванов КРИМИНАЛИЗАЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

Из книги Газета День Литературы # 126 (2007 2) автора День Литературы Газета

Алексей Иванов КРИМИНАЛИЗАЦИЯ ЛИТЕРАТУРЫ "На просторах литературы всегда орудовали шайки разбойников, но никогда ещё их не наводняла, не эксплуатировала, не объявляла своим законным достоянием столь многочисленная, разношерстная и тем не менее хорошо


Я к вам пишу...

Из книги Говори и властвуй: ораторское искусство для каждого автора Аксенов Дмитрий

Я к вам пишу... Чукча не читатель! Чукча – писатель. Очень неполиткорректный анекдот Мы много говорили в этой книге о различных техниках общения. Но бывают ситуации, когда они вроде бы неприменимы. Например, когда с кем-то приходится общаться письменно.В самом деле,


Я к вам пишу…

Из книги Литературная Газета 6289 ( № 34 2010) автора Литературная Газета

Я к вам пишу… Литература Я к вам пишу… СЕТЕРАТУРА Николай КАЛИНИЧЕНКО «Бесценная моя Варвара Алексеевна!» – так начинается роман Фёдора Михайловича Достоевского «Бедные люди». Это произведение, как известно, относится к эпистолярному жанру, открывающему читателям


Алексей Иванов Как кроили Украину

Из книги Как кроили Украину автора Автор неизвестен

Алексей Иванов Как кроили Украину Чья Олеся из Полесья? После Брест-Литовского мира территория современных Украины и Белоруссии оказалась под немецкой оккупацией. Поскольку подконтрольная немцам территория (сюда входят еще Польша и Прибалтика) в несколько раз


Как я пишу

Из книги Гамбургский счет: Статьи – воспоминания – эссе (1914–1933) автора Шкловский Виктор Борисович

Как я пишу Пишу я уже пятнадцать лет и, конечно, за это время очень изменил способ писать и манеру писать.Пятнадцать лет тому назад мне было очень трудно, я не знал, как начать. Когда писал, казалось, что все уже сказано. Отдельные куски не сливались. Примеры становились


Алексей Иванов Блуда и МУДО (СПб. : Азбука, 2007)

Из книги Книгочёт. Пособие по новейшей литературе с лирическими и саркастическими отступлениями автора Прилепин Захар

Алексей Иванов Блуда и МУДО (СПб. : Азбука, 2007) Насколько я могу судить, Иванов обиделся.Реакция на его крайний роман оказалась не самой благодушной. Вдруг выяснилось, что российское общество то ли заражено ханжеством, то ли у него проблемы с чувством юмора, то ли еще не знаю


Алексей Гаскаров «НУЖНО БЫЛО ИДТИ НА КРЕМЛЬ»

Из книги Анатомия протеста. Оппозиция в лицах, интервью, программах автора Романова Ольга

Алексей Гаскаров «НУЖНО БЫЛО ИДТИ НА КРЕМЛЬ» (Впервые опубликовано - «Русский журнал», 30.11.2012, Всеволод Чернозуб)- Во сколько лет заинтересовался политикой?- В школе у нас был очень крутой учитель литературы, мотивировавший много читать. Основной сюжет большинства


Алексей Иванов–Царёвококшайский «Аллергия на «Магические Грибы»

Из книги Аллергия на «Магические Грибы» автора Иванов-Царёвококшайский Алексей

Алексей Иванов–Царёвококшайский «Аллергия на «Магические Грибы» Посвящается моей жене Эльвире, женщине, которая безропотно соглашалась на реализацию моих авантюрных решений, женщине, которая наивно верила в наполеоновские планы и воздушные замки, женщине, которая


Почему так получается?

Из книги Куда идут русские? автора Лапин Александр Алексеевич

Почему так получается? Мне кажется, корни такого отношения к жизни кроются в глубокой древности. И может быть, именно поэтому мы все еще живем очень бедно. Предки предоставили нам гигантские богатства, завоевав и освоив эти необъятные просторы. В России умереть с голоду


«В России стройка получается безумно дорогой» Алексей Щукин

Из книги Эксперт № 16 (2014) автора Эксперт Журнал

«В России стройка получается безумно дорогой» Алексей Щукин Архитектор Юлий Борисов о том, почему в России так сложно и дорого строить section class="box-today" Сюжеты Специальный доклад: Пять вызовов для российской урбанистики Городской округ


Что получается Заявление

Из книги Пятое измерение. На границе времени и пространства [сборник] автора Битов Андрей

Что получается Заявление Это только кажется, что все плохо и ничего не получается. Представления заслоняют.На самом деле и удача сопутствует, и справедливость торжествует.Я родился в том самом тридцать седьмом, но зато в день основания Ленинграда (б. С.-Петербурга),


Алексей Иванов: «процесс идёт, и это главное»

Из книги На все есть дедлайны! автора Гриценко Александр Николаевич

Алексей Иванов: «процесс идёт, и это главное» Алексей Иванов, автор нашумевших книг «Географ глобус пропил», «Сердце Пармы», «Золото бунта». Он лауреат литературных премий и любимец публики, авторитетных критиков, журналистов. В марте на Х книжной ярмарке издательство