Летним вечером в подворотне

Летним вечером в подворотне

Авторы считают своим долгом предупредить, что встречающиеся в рассказе цены на спиртное, равно как и странное поведение правоохранительных органов, не вымышлены ими с целью издевательства, но действительно имели место в 1976 году.

Размерами, да и формой, предмет напоминал двадцатилитровую канистру.

Без ручки. Без единого отверстия. С двумя металлическими наростами на внутренних стенках. Любой слесарь сумел бы изготовить точную его копию, хотя трудно представить, кому и зачем могла понадобиться еще и вторая такая штуковина.

Короче: законная добыча сборщиков металлолома. Если бы не одно обстоятельство.

Предмет находился на высокой эллиптической орбите, хотя ни Байконур, ни мыс Кеннеди, видит бог, отношения к этому не имели.

Внутри «канистры», неподалеку от одного из металлических наростов (видимо, исполняющего роль трибуны), энергично подрагивая, висел водянистый шар размером с крупное яблоко.

— Тогда попробуем от противного, — втолковывал он четырем таким же водянистым комкам, прилепившимся кто где к внутренним стенкам «канистры». — Представим, что каждый из нас парализован. Мыслить может, а двигаться — нет. Что тогда?

— Тогда я беззащитен, — сообразил комок поменьше других.

— А мы вас защитим! Поместим в прочную скорлупу и назовем ее условно "череп".

— Позвольте! — возмутился комок. — А как же тогда воспринимать окружающую действительность?

— А органы чувств мы вам выведем наружу!..

— Ну и умру с голоду! Двигаться-то я все равно не смогу.

От удовольствия висящий в центре «канистры» шар стал почти прозрачным. Все, что говорил юный оппонент, было ему, так сказать, на псевдоподию.

— Не умрете. Добавляем вам органы для переработки пищи в энергию. Условно назовем их "пищеварительный тракт"…

— Остроумно, — подал кто-то реплику с места.

— …пару постоянных конечностей для передвижения. Назовем их «ноги». И пару постоянных конечностей для добывания пищи. Назовем их… ну, скажем, "руки".

Комки безмолвствовали.

— И в итоге у нас получится нечто весьма напоминающее жителей этой планеты. — Шар выбросил корненожку и как бы перетек по ней на стенку «канистры». Будь на месте комков люди, мы бы выразились проще: докладчик сел.

Крупный комок, расположившийся на втором металлическом наросте (надо полагать, капитан «канистры» и шеф экспедиции), с сомнением шевельнулся.

— Значит, вы настаиваете, что мы столкнулись с мыслящей материей не в чистом виде, а, так сказать, отягощенной всякими там «трактами», «черепами»… С тем, короче, что вы окрестили словечком "мозг"?

— Мало того, — с места добавил докладчик. — Уверен, что любого из нас они бы восприняли именно как «мозг», только существующий сам по себе.

— Хм… — пробормотал шеф, деформируясь от нахлынувших сомнений. — По-моему, этот ваш «мозг» будет занят только одним: как прокормить всю прорву трактов и конечностей, которой вы его снабдили… Знаете, я бы не рискнул без оговорок назвать такое существо мыслящим.

— Но в космос-то они вышли, — напомнил докладчик.

— Это еще ничего не значит! — с горячностью вмешался юный оппонент. — Может быть, их поместили в космический корабль в качестве подопытных животных!

Комки заволновались.

— Во избежание разногласий, — торопливо сказал капитан, — предлагаю прибегнуть к взаимопроникновению.

Возражений не последовало. Комки отлепились от стенок и, подплыв к центру, неуловимо слились друг с другом. Теперь посреди «канистры» висел большой молочно-белый шар. Он гудел и пульсировал. Через несколько секунд он распался, и члены экипажа поплыли в разные стороны.

— Что ж, не возражаю. — Эти слова капитана были адресованы докладчику и его юному оппоненту. Он уже, естественно, знал об их намерении телепортировать на поверхность планеты и провести разведку.

Оба добровольца на миг замерли и исчезли затем в неяркой вспышке.

— Она меня не любит! — с надрывом говорил Корень.

— А ты с ней по-хорошему, — советовал Циркин, держа его за руку и проникновенно глядя в глаза. — Ты, главное, на нее не дыши. Дыши в сторону.

— Не любит и не отпустит! — Корень в отчаянии замотал головой и попытался выдернуть руку.

Циркин руку не отдал.

— А кому отпустит? — нехорошо прищуриваясь, спросил он. — Васе отпустит?

— …с-сушь… б-блескх… — неожиданно сказал Вася и покачнулся, как подрубленный эвкалипт.

Друзья вовремя его подхватили.

— Видишь, какой он! — укоризненно сказал Циркин и опять попытался вложить в ладонь Корня рубль с мелочью. Корень руку отдернул, и Циркин вышел из себя.

— …? — сказал он. — …!

И добавил еще несколько слов, совсем уже обидных.

Дело происходило летним вечером в каменном туннеле, ведущем с улицы во двор многоэтажного дома. В просторечии это место именовалось подворотней.

Зашуршали покрышки, забормотал автомобильный двигатель. Циркин осторожно выглянул на улицу и тут же отпрянул, увидев знакомый микроавтобус. Дело в том, что три друга возглавляли список лиц, не явившихся в обязательном порядке на лекцию о вреде алкоголя. А за углом возле гастронома маячили, между прочим, дружинники с консервного комбината. Циркина они знали в лицо.

Ситуация в подворотне, как видим, складывалась самая драматичная. До закрытия оставалось менее получаса, а Корень вел себя безобразно: отказывался идти в гастроном, выдвигая смехотворную причину, что продавщица Галя якобы плохо к нему относится.

— Чот… блесс… — опять сообщил Вася. — Уомп…

Ему-то было все равно — он только что пропил квартальную премию.

— Корень! — приказал Циркин. — Ты идешь в гастроном и берешь пузырь! — Было в нем что-то от гипнотизера.

— Она… — начал Корень.

— Корень! — властно повторил Циркин, глядя ему в глаза. — Ты идешь в гастроном и берешь…

Его перебил Вася.

— Чо там блестит? — удивительно ясно сказал он. — Вон там.

Блестели разведчики. Почувствовав, что они обнаружены, докладчик метнулся за угол, а оппонент с перепугу телепортировал.

Три друга тупо уставились в точку, где только что полыхнула синеватая неяркая вспышка.

Циркин пришел в себя первым.

— Корень, — сказал он потрясенно. — Если ты, гад, сию минуту не пойдешь в гастроном…

Корень уперся. Зачем тогда нужно было сшибать недостающие 14 копеек? Этого Циркин никак не мог понять.

— Вот и они! — с облегчением объявил капитан.

В центре «канистры» беззвучно возник водянистый шар. Отплыл в сторонку, и на его месте появился второй.

Оба разведчика мелко вздрагивали от возбуждения.

— Нечто невероятное! — объявил докладчик. — Аборигенам известно взаимопроникновение!

— Быть не может! — ахнули на потолке.

— То есть не в прямом, конечно, смысле взаимопроникновение, — поправился докладчик. — Но они используют какую-то жидкость-посредник, видимо, экстракт, информационную вытяжку.

— Пожалуйста, подробнее! — взмолился кто-то.

— Хорошо! После броска мы сразу же оказались перед Информаторием, занимающим весь нижний ярус прямоугольного циклопического строения. Передняя стена — прозрачна. Над ней — светящиеся знаки.

— Почему вы решили, что это именно Информаторий? — спросил капитан.

— Сейчас объясню. Внутренняя стена представляет из себя ряд стеллажей. На стеллажах — сосуды с жидкостями, от прозрачной до совершенно черной. Назовем такой сосуд… Впрочем, мы подслушали его местное название — «пузырь». Так вот, абориген входит в Информаторий и после сложных, видимо, ритуальных действий получает такой «пузырь». Снаружи к нему подходят еще двое, и втроем они ищут уединенное место, где делят жидкость поровну…

— Интере-есно! — сказал капитан, тоже начиная мелко подрагивать. — А поведение их после приема жидкости как-нибудь меняется?

Докладчик замялся.

— По-моему, наблюдается некоторая потеря координации движений…

— Да чепуха это все! — вмешался юный разведчик-оппонент. — Вовсе это не Информаторий, а наоборот!

— Как наоборот?

— Никакой информации эта жидкость не несет. Напротив, она забирает излишнюю, мешающую аборигену информацию, понимаете? А потом выводится из организма — я сам видел… Короче, мы решили провести эксперимент…

— Эксперимент? — встрепенулся капитан.

— Мы собираемся вступить с аборигенами во взаимопроникновение, — как можно более небрежно пояснил докладчик.

"Канистра" взорвалась протестами. Капитан мутнел на глазах.

— Да поймите же! — надрывался докладчик, пытаясь перекрыть общий гам. — Мы просто не имеем права упускать этот шанс! В случае успеха в наших псевдоподиях — бесценные подробности их образа мышления, их бытия!..

К капитану постепенно возвращалась полупрозрачность.

— А как вы себе все это представляете?

— Во-первых, нужно смоделировать сосуд, именуемый аборигенами…

— Уже нереально! — оборвал капитан. — На это просто не хватит энергии!

— Да не нужно ничего моделировать! — заволновался юный разведчик. — Я там приметил пустой «пузырь», мы как раз оба в него поместимся. И пробочка рядом лежит. Запаяем — и будет как новенькая…

Теперь в подворотне оставались двое: Вася и Корень. Циркин только что обругал Корня и убежал навстречу опасности. Он был уверен, что своим ходом из гастронома не уйдет, что его увезут и, скорее всего, в опорный пункт, где заставят отвечать на кошмарный вопрос: почему он, Циркин, потребляет спиртные напитки. Циркину этот вопрос был глубоко противен. Циркин никогда не задумывался, почему он потребляет, он просто потреблял, вот и все.

Был конец августа, к ночи холодало, и Вася помаленьку трезвел. Вел он себя при этом как-то странно: ругался шепотом, потирал лоб, встряхивал головой и что-то высматривал в глубине подворотни.

— Слушай, — сказал он наконец. — Что такое? Ты глянь…

В тени возле стеночки стояла чекушка водки.

— Не, — сказал Корень. — Не может быть!

И он был прав. Такого быть не могло.

Друзья, склонив от изумления головы набок, подошли к бутылке и нагнулись над ней. Вася, еще не веря, сомкнул пальцы на горлышке, встряхнул. Прозрачные разведчики старательно забулькали и забурлили.

Из полуоткрытого рта Корня вылупилось изумленное ругательство.

— Я ж говорил, что-то блестит, — сказал Вася и дрожащими пальцами сорвал пробку. Корень выхватил из кармана стакан.

— Аспирант! — презрительно определил его Вася и налил ему в стакан разведчика-оппонента. Друзья залпом проглотили содержимое своих емкостей.

В кромешной тьме их черепов что-то ослепительно взорвалось. Оба грохнулись без чувств.

…Первым, как самый здоровый, очнулся Вася. Пошатываясь, он встал на ноги. Под черепной коробкой было пусто и прохладно, как во рту после мятных таблеток. Он с недоумением посмотрел на поднимающегося Корня и осторожно покрутил головой.

Из подворотни была видна часть улицы и дом на противоположной стороне, над которым уже слабо помигивали звезды. Почему-то одна из них привлекла внимание Васи.

— Слышь… — сказал он хрипло и откашлялся. — А чего это она такая… красноватенькая?

— Так она же это… — Корень тоже откашлялся. — Знаешь, с какой скоростью от нас когти рвет!.. Или мы от нее… Покраснеешь тут!

Нет, это были совсем не те слова — какие-то неточные, глуповатые. Корень поискал другие и не нашел — других он просто не знал. А поговорить хотелось…

Мимо них с улицы во двор торопливо проскользнул человек интеллигентного вида. Корень обалдело уставился ему в затылок.

— Так называемый эффект Допплера, — выговорил он, не веря собственным ушам. — Спектральное смещение.

Вася моргнул и тоже посмотрел вслед прохожему.

— Действительно, — сказал он ошарашенно. — Допплеровское спектральное…

Друзья снова повернулись к звездочке.

— Это ж сколько до нее?… — раздумчиво молвил Корень.

— А вот мы сейчас! — встрепенулся Вася. — Через параллакс, понял? А ну, сколько у меня промеж глаз? Только ты от зрачков считай!..

Корень прикинул.

— 64520… Нет! 64518 микрон.

— Ага, — сказал Вася и посмотрел на звезду одним глазом. Потом другим. — Пятьдесят семь световых лет, — объявил он после напряженных вычислений в уме. — Плюс-минус полквартала.

Корень свистнул.

— Десять раз загнешься, пока долетишь!

— Если на субсветовых скоростях, то от силы два раза, — успокоил Вася.

— Слу-шай! — сказал Корень. — А если пространство взять и того… — Он подвигал руками, словно играя на невидимой гармошке.

— Сплюснуть, что ли? — не понял Вася.

— Нет, не то! Погоди… — Корень выглянул на улицу и некоторое время мысленно рылся в черепах прохожих. Навыуживав нужных терминов и понятий, вернулся.

— Свертку пространства, милое дело! — сказал он.

— Да ну… — засомневался Вася.

В подворотню ворвался Циркин с бутылкой "Яблочного".

— Мужики! — задыхаясь, выпалил он. — Рвем когти! Меня Упрятов засек!

Вася и Корень с интересом его разглядывали.

— Какое-то ненормальное направление эволюции, ты не находишь? — поморщился Вася. — Все-таки мы, если вдуматься, безобразно устроены…

— Мы — продукт естественного отбора! — обиделся Корень. — А что естественно — то не безобразно.

— Мужики, вы чо?! — испугался Циркин. — Сейчас тут Упрятов будет!

— Во-первых, что бы там ни говорили, отбор давным-давно кончился, — возразил Вася Корню. — Наш организм архаичен и, я бы даже сказал, рудиментарен. Взять хотя бы вот это сочленение…

И Вася протянул руку, явно желая наглядно продемонстрировать, насколько неудачно устроено одно из сочленений Циркина. Тот с воплем отскочил от могучей Васиной пятерни и, прижимая бутылку к груди, метнулся в глубь двора.

— Не нравится мне это сочленение, — упрямо повторил Вася.

Кто-то пробежал мимо них по тротуару, потом остановился, вернулся и заглянул в подворотню. Это был участковый, старший лейтенант милиции Упрятов.

— А вот и они! — радостно сообщил он сам себе. — Почему не явились на лекцию, орлы?

— Вася, ты не прав, — мягко сказал Корень, разглядывая милиционера. — Конструкция самая целесообразная…

— А ну-ка, подите сюда! — позвал Упрятов.

Друзья приблизились.

— Где Циркин?

Вася пожал плечами и махнул рукой в сторону двора.

— Алкалоид побежал принимать.

— Ты гляди! — изумился участковый. — Алкалоид! Это ж надо!.. А ну дыхни!

Друзья переглянулись и дыхнули по очереди. Участковый не поверил.

— А ну еще раз!

Друзья дыхнули еще раз.

— Ничего не понимаю! — признался Упрятов. — Вася, ты что, пить бросил?

— Мнимое раскрепощение, — высокомерно пояснил Вася. — Бунт подкорки против условностей — и ничего больше.

Упрятов заглянул в умные Васины глаза и похолодел.

— Вроде трезвый, — укоризненно сказал он, — а рассуждаешь, как в белой горячке. Дыхни-ка еще разок!

С первой секунды, как только разведчики возникли в центре «канистры», стало ясно, что произошло нечто ужасное. Они были совершенно прозрачны и, что самое жуткое, никак не могли принять шарообразную форму — их ежесекундно плющило и деформировало.

— Ты меня уважаешь? — прямо спросил капитана докладчик.

— То есть как?… — опешил тот. — Странный вопрос! Уважение к личности есть первооснова…

— Ты мне мозги не канифоль! — безобразно оборвал его докладчик. — Лично меня ты уважаешь?

Капитан даже не помутнел — он загустел при виде такого кошмара. В это время второму разведчику кое-как удалось принять более или менее определенную форму. Он вытянул вперед псевдоподию, на конце которой омерзительно шевелились три коротеньких отростка.

— Мужики!.. — пискнул он. — На троих, а?…

И снова расплеснулся по воздуху.

— А я вот тебя уважаю! — орал докладчик. — И люблю, гад буду! — И он двинулся к капитану с явным намерением вступить во взаимопроникновение. Тот молниеносно сманеврировал, и докладчик, по инерции влепившись в стенку, растекся по ней кляксой.

— Изолировать обоих! — приказал капитан, с содроганием наблюдая, как разведчик пытается вновь собраться в комок. — Рассеять вокруг планеты предупредители! Стартуем немедленно сокращенным объемом!

Через несколько минут разведчики уже спали в герметичных скорлупах-изоляторах.

— Хорошо хоть аборигены телепортировать не могут, — уныло вымолвил кто-то. — Представляете, какой был бы ужас, освой они межзвездные перелеты!

Слабая ультрафиолетовая вспышка в вечернем небе заставила друзей поднять головы.

— Телепортировал кто-то, — всматриваясь из-под ладони, еще хранящей тепло милицейского рукопожатия, заметил Корень. — И что характерно, в направлении нашей звездочки…

— Какие-нибудь полиморфы, — предположил Вася. — Вот, кстати, кто изящно устроен! Голый мозг, и ничего больше.

Корень хмыкнул.

— Чего ж хорошего?

— Как это чего? Телепортацией вон владеют! Корабль у них…

— Тоже мне корабль! — фыркнул Корень. — Да я тебе таких кораблей за смену штук пять наклепаю!

— А толку-то! — насмешливо возразил Вася. — Ты же все равно телепортировать не умеешь!

— Плевать! — невозмутимо отозвался Корень. — Значит, надо агрегатик собрать, чтобы за меня телепортировал. Ну-ка, глянь…

Он раскидал ногами осколки стакана и чекушки, подобрал кусочек мела, видимо забытый детворой, и друзья присели на корточки.

К тому времени совсем стемнело. Во мраке подворотни скрипел мелок и бубнили два мужских голоса:

— …А темпоральный скачок ты куда денешь? В карман засунешь?…

— …Да пес с ним, с темпоральным! Смотри сюда… Видишь, что получается?

— Вижу, не слепой!..

Приблизительно через полчаса друзья встали, отряхивая колени.

— Да, изящная была бы машинка, — молвил Вася, окинув взглядом каракули на асфальте. — Если б она еще могла на практике существовать…

— За неделю соберу, — небрежно бросил Корень.

— За неделю?! — не поверил Вася.

— Что ж я тебе, не слесарь, что ли? — Корень вдруг оживился. — Слушай! А что, если в самом деле? До четверга я ее соберу, а на выходные возьмем да и слетаем к этим, к полиморфам!..

Друзья пристально посмотрели на красноватую мигающую над крышами звездочку.

— Не, не получится, — с сожалением проговорил Вася. — У меня позавчера прогул был, мне его отработать надо.

— А ты его задним числом отработай.

— Это как?

— Смотри сюда! — Друзья снова присели над схемой. Зачиркал мелок. — Плюс на минус — и все дела! Выйдешь позавчера — и отработаешь… А на выходные — к полиморфам. — Не вставая с корточек, Корень мечтательно прищурился на звездочку. — Вот удивятся, наверное…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КАЖДЫЙ ВТОРНИК ВЕЧЕРОМ…

Из книги Путь к Апокалипсису: стук в золотые врата автора Воробьевский Юрий Юрьевич

КАЖДЫЙ ВТОРНИК ВЕЧЕРОМ… Второе интервью с Г.Д.Ю.В.: А как получилось, что вы оставили Великий Восток и перешли в систему Великих лож Шотландского обряда?Г.Д.: Во многом этому способствовало знакомство со вторым лицом во французском шотландском масонстве, русским по


Л. Н. ТОЛСТОМУ 18 апреля 1887 г., Петербург (вечером)

Из книги Собрание автора Шварц Елена Андреевна

Л. Н. ТОЛСТОМУ 18 апреля 1887 г., Петербург (вечером) Сейчас заходил ко мне Павел Ив. Бируков и известил меня, что Вы на сих днях будете в Москве. Он и Вл. Гр. Чертков очень желают, чтобы могло осуществиться мое давнее, горячее желание видеться с Вами в этом существовании. Я


А. И. ФАРЕСОВУ 20 сентября 1880 г., Петербург, вечером

Из книги Другие цвета автора Памук Орхан

А. И. ФАРЕСОВУ 20 сентября 1880 г., Петербург, вечером Достоуважаемый Анатолий Иванович!Получил Вашу записочку и очень Вас благодарю за внимание и за память, но Вы знаете, какое у меня ненадежное здоровье… Я постараюсь быть, но обещаться не смею. Притом же я в разговорах не


6. Зевающий в подворотне

Из книги Литературная Газета 6337 ( № 33 2011) автора Литературная Газета

6. Зевающий в подворотне Тот, кто долго, зевая, идет подворотней, Образует другую собой подворотню, И всегда тут приходит прохожий И не знает — в какую идти. Подмоченные подворотни, Друг в друге длясь и отражаясь, Ведут к фасадам лиловатым И к зданьям цвета платьев


Глава 5 ВЕЧЕРОМ, КОГДА СМЕРТЕЛЬНО УСТАНЕШЬ

Из книги Наблюдая за японцами. Скрытые правила поведения автора Ковальчук Юлия Станиславовна

Глава 5 ВЕЧЕРОМ, КОГДА СМЕРТЕЛЬНО УСТАНЕШЬ Вечером я, смертельно усталый, иду домой. Гляжу перед собой, на дорогу, на тротуар. Я злой, обиженный, сердитый. Хотя воображение продолжает работать, созданные им образы проносятся в моем сознании словно мелькающие кадры


Утром в газете – вечером в буклете

Из книги Беседы. Очерки автора Гранин Даниил Александрович

Утром в газете – вечером в буклете Читающая Москва Утром в газете – вечером в буклете ИЗ РЯДА ВОН Алексей Слаповский. Народный фронт. Феерия с результатом любви . – М.: Время, 2011. – 112?с. – Серия «Самое время». – 10 000 экз. Бойкость пера и прыткость ума – качества


Вечером под сакурой

Из книги Ближе к истине автора Ротов Виктор Семёнович

Вечером под сакурой Девять часов вечера, веселье в разгаре. На берегу реки, расстелив полиэтиленовые копии циновок, а то и просто газеты, сидят группами уже подвыпившие японцы. Сидят молодые, сидят пожилые… Огромные мешки набиты отсортированным мусором, в основном


Если бы я встретил себя 30-летним

Из книги Стихи и эссе автора Оден Уистан Хью

Если бы я встретил себя 30-летним Что есть мудростьВо мне всегда боролись два желания: желание писать и желание жить. Не могу сказать, что это взаимоисключающие понятия. Но мешающие друг другу — это точно. Одно время у меня был такой лозунг: нельзя работать за счет жизни. Но


ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ[30]

Из книги Нефтяные магнаты: кто делает мировую политику автора Лоран Эрик

ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ[30] Однажды вечером по Бристоль-стрит гуляя вволю, (толпа на тротуаре шевелилась, словно пшеница в поле), я к пристани спустился, там пел влюбленный под аркой железнодорожной: «Любовь бессмертна и бездонна. Я буду любить тебя, я буду любить тебя, пока Китай


КАК-ТО ВЕЧЕРОМ

Из книги Нью-Йорк. Заповедник небоскребов, или Теория Большого яблока автора Чумакова Карина Хасановна

КАК-ТО ВЕЧЕРОМ Как-то вечером вышел из дому я, — Толпа меня в центр повлекла, А улица очень похожа На море пшеницы была. У реки полноводной сидели, — И я слышал: пели они Под мостом железнодорожным: "Любовь! нет конца у любви. Любить буду, пока не сойдутся Вместе Африка и


В подворотне нас ждет... / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино

Из книги Ноука от Горького Лука (компиляция) автора Горький Лук

В подворотне нас ждет... / Искусство и культура / Художественный дневник / Кино В подворотне нас ждет... /  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Кино На российских киноэкранах хоррор «Маньяк»   Пустые улицы Лос-Анджелеса, куча


Партийная школа рядом с летним дворцом

Из книги автора

Партийная школа рядом с летним дворцом Профессор Сяоцзюнь Ма является одной из ключевых фигур, которые обдумывают для руководителей страны доктрину национальной безопасности и энергетического обеспечения страны. Эксперт, человек, держащийся в тени, он занимается


Утром – физкультура, вечером – спорт

Из книги автора

Утром – физкультура, вечером – спорт Рассказывая о Нью-Йорке, невозможно не упомянуть о спорте – одном из краеугольных камней американской культуры, ведь спорт для американцев не только любимый entertainment, но и часть национальной идентичности – а возможно,


Нихьт шисен, або Тень в подворотне

Из книги автора

Нихьт шисен, або Тень в подворотне Древний греческий троллинг «я знаю только то, что ничего не знаю» часто иллюстрируют инфографикой в виде криво нарисованной окружности, внутри которой типа заключены знания, а все, что вне круга — сплошной fog of war мироздания.