Искусство без искуса

Искусство без искуса

Но есть в самом лоне искусства и одновременно на высотах его вещи, о которых хочется сказать: «Это уже не искусство. Это больше, чем искусство». Всякий такие знал.

Примета таких вещей — их действенность при недостаточности средств, недостаточности, которую мы бы ни за что в мире не променяли бы ни на какие достатки и избытки и о которой вспоминаем только, когда пытаемся установить: как это сделано? (Подход сам по себе несостоятельный, ибо в каждой рожденной вещи концы скрыты.)

Еще не искусство, но уже больше, чем искусство.

Такие вещи часто принадлежат перу женщин, детей, самоучек — малых мира сего. Такие вещи часто вообще никакому перу не принадлежат, ибо не записываются и сохраняются (пропадают) устно. Часто — единственные за жизнь. Часто — совсем первые. Часто — совсем последние.

Искусство без искуса.

Вот стихи четырехлетнего мальчика, долго не жившего.

Там птица белая живет,

Там ходит мальчик бледный.

Ведно! Ведно! Ведно!

Есть — там-от.

(Ведно — детское и народное ведомо, здесь звучащее и как верно и как заведомо, заведомо-верно, там-от — нянькино обозначение дали.)

Вот последняя строчечка стихов семилетней девочки, никогда не ходившей и молящейся о том, чтобы ей встать. Стихи слышала раз, двадцать лет назад, и донесла только последнюю строку:

— Чтоб стоя я могла молиться!

А вот стихи монашенки Ново-Девичьего монастыря, — было много, перед смертью все сожгла, осталось одно, ныне живущее, только в моей памяти. Сообщаю его, как доброе дело.

Что бы в жизни ни ждало вас, дети,

В жизни много есть горя и зла,

Есть соблазна коварные сети,

И раскаянья жгучего мгла,

Есть тоска невозможных желаний,

Беспросветный нерадостный труд,

И расплата годами страданий

За десяток счастливых минут. —

Все же вы не слабейте душою,

Как придет испытаний пора —

Человечество живо одною

Круговою порукой добра!

Где бы сердце вам жить ни велело,

В шумном свете иль сельской тиши,

Расточайте без счета и смело

Вы сокровища вашей души!

Не ищите, не ждите возврата,

Не смущайтесь насмешкою злой,

Человечество все же богато

Лишь порукой добра круговой!

Возьмем рифмы — явно-обычные (тиши — души, дети — сети), явно-бедные (душою — одною). Возьмем размер, тоже ничем не настораживающий слуха. Какими средствами сделано это явно-большое дело?

— Никакими. Голой душою.

Этой безвестной монашенкой безвозвратного монастыря дано самое полное определение добра, которое когда-либо существовало: добра, как круговой поруки, и брошен самый беззлобный вызов злу, который когда-либо звучал на земле:

Где бы сердце вам жить не велело,

В шумном свете иль сельской тиши,

(Это монашенка говорит, заточенная!)

Расточайте без счета — и смело

Вы сокровища вашей души!

Сказать об этих строках «гениальные» было бы кощунством и судить их, как литературное произведение — просто малость — настолько это все за порогом этой великой (как земная любовь) малости искусства.

Привела, что припомнила. Убеждена, что есть еще. (Стихи своей, тогда шестилетней дочери, частью напечатанные в конце моей книги «Психея», обхожу намеренно, думая когда-нибудь сказать о них отдельно.) Да если бы и не было! Вот уже на одной моей памяти три стихотворения, больше, чем стихи.

А может быть. только такие стихи и есть стихи?

* * *

Примета таких вещей — их неровность. Возьмем стихи монашки.

Что бы в жизни ни ждало вас, дети — В жизни много есть горя и зла — Есть соблазна коварные сети — И раскаянья жгучего мгла — (пока чту — общее место). Есть тоска невозможных желаний — Беспросветный нерадостный труд — (все то же). — И расплата годами страданий — За десяток счастливых минут (последнее почти романс!) — Все же вы не слабейте душою — Как придет испытаний пора —

И — вот, вот оно!

Человечество живо одною

Круговою порукой добра!

И дальше уже по непрерывной линии восхождения, не снижая, одним великим и глубоким вздохом до самого конца.

Это, на первый взгляд (о котором уже сказано), обычное начало ей было нужно, как разбег, чтобы, наконец, до круговой поруки добра договориться. Неопытность непрофессионала. Настоящий бы поэт, какими кишат столицы, если бы, паче чаяния, до круговой поруки дописался (не дописался бы!), такого бы начала не оставил, попытался бы все пригнать под один общий уровень высоты.

А монашка несостоятельности начала и не заметила, ибо и круговой поруки не заметила, может быть смутно ей порадовалась, как чему-то очень похожему — но и только. Ибо моя монашка не поэт-профессионал, который душу черту продаст за удачный оборот (да только черт не берет, потому что ничего и нет) — а: — чистый сосуд Божий, то есть тот же четырехлетний с его «там-от» — и говорят они: и монашка, и безногая девочка, и мальчик, — все безымянные девочки, мальчики, монашки мира — одно, об одном, вернее одно через них говорит.

Эти стихи мои любимые из всех, которые когда-либо читала, когда-либо писала, мои любимые из всех на земле. Когда после них читаю (или пишу) свои, ничего не ощущаю, кроме стыда.

К таким стихам отнесу еще стихи «Мысль» (Ее побивали камнями во прах) безымянного автора, во всех сборниках, где перепечатывались, помеченные только буквою Д.

Так с буквой Д (добром с большой буквы) и пошли — дальше.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Искусство без искуса

Из книги автора

Искусство без искуса Но есть в самом лоне искусства и одновременно на высотах его вещи, о которых хочется сказать: «Это уже не искусство. Это больше, чем искусство». Всякий такие знал.Примета таких вещей — их действенность при недостаточности средств, недостаточности,


Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство   Ее признали самой влиятельной поп-звездой в мире. По версии Forbes она возглавляет список богатейших знаменитостей планеты. Она икона нового времени. А три года назад никто


Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство   Ее признали самой влиятельной поп-звездой в мире. По версии Forbes она возглавляет список богатейших знаменитостей планеты. Она икона нового времени. А три года назад никто


Куда впадает Кама / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Куда впадает Кама / Искусство и культура / Искусство Куда впадает Кама /  Искусство и культура /  Искусство Театральный художник Сергей Бархин — о режиссере Каме Гинкасе   Задыхаясь, я поднимаюсь на третий этаж театра. Вхожу в белую


Гайдай шагает впереди / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Гайдай шагает впереди / Искусство и культура / Искусство Гайдай шагает впереди /  Искусство и культура /  Искусство Цитатами из советских кинокомедий нынче торгуют оптом и в розницу   Совершенно очевидно, что нынешний год


Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство   Ее признали самой влиятельной поп-звездой в мире. По версии Forbes она возглавляет список богатейших знаменитостей планеты. Она икона нового времени. А три года назад никто


Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Слишком Гага, чтобы быть Леди / Искусство и культура / Искусство   Ее признали самой влиятельной поп-звездой в мире. По версии Forbes она возглавляет список богатейших знаменитостей планеты. Она икона нового времени. А три года назад никто


Иван Васильевич возвращается / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Иван Васильевич возвращается / Искусство и культура / Искусство Иван Васильевич возвращается /  Искусство и культура /  Искусство В афише Большого театра вновь появляется «Иван Грозный» в постановке Юрия Григоровича — самый русский из всех


Бренд-менеджер / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Бренд-менеджер / Искусство и культура / Искусство Бренд-менеджер /  Искусство и культура /  Искусство Дмитрий Бак: «Не тревожьтесь, выставлять трехмерные движущиеся модели русских классиков никто не собирается»   Известие о том, что


История как искусство / Искусство и культура / Художественный дневник / Замечено "Итогами"

Из книги автора

История как искусство / Искусство и культура / Художественный дневник / Замечено "Итогами" История как искусство /  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Замечено "Итогами" Борис Акунин начинает писать «Историю государства


Космос как искусство / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка

Из книги автора

Космос как искусство / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка Космос как искусство /  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Выставка В Московском планетарии открылась выставка «Небосклон»   Сначала здесь все


Иван, помнящий родство / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

Иван, помнящий родство / Искусство и культура / Искусство Иван, помнящий родство /  Искусство и культура /  Искусство О режиссере и драматурге Иване Вырыпаеве рассказывает режиссер Виктор Рыжаков   Про Ивана уже столько рассказано


На языке оригинала / Искусство и культура / Искусство

Из книги автора

На языке оригинала / Искусство и культура / Искусство На языке оригинала /  Искусство и культура /  Искусство Даниэль Лавуа: «Попса? Я уже слышал от?русских коллег это странное и такое гадкое слово...»   Песни Даниэля Лавуа, известного канадского