Дарья Туманова ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО

Дарья Туманова

ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО

В машине было душно. Скобцов опустил стекло. Мельком глянул в зеркало заднего вида и повернулся ко мне.

— Уже всё?

— Ага.

— Куда теперь?

— Ещё не знаю, — неуверенно отозвался я.

— Зря.

— Почему «зря»?

— Так это… льготы там, паёк, туда-сюда, бараньи яйца, и по деньгам, вроде, пока не жмут.

— Дай бог, куда-нибудь приткнусь, — я достал сигареты, тоже опустил стекло и задымил.

— Я бы так не смог.

— Валерик, ты у нас человек новый, вот погорбатишься и, если крыша не треснет, тоже куда-нибудь дёрнешь. Все отсюда рано или поздно уходят, или… их уходят.

— Не думаю, — он снова посмотрел в зеркало заднего вида. — Лучше скажи, почему решил?

Я на мгновение задумался. Рассказать или нет? Эм-м… ладно, расскажу…

* * *

Метрах в пятидесяти от «Уазика» виднелся купол часовни. Погода стояла мерзкая. Шёл второй час дежурства, к тому времени мы накурили и надышали в машине так, что хоть святых выноси. Васильев открыл дверь. Потянуло прохладой.

— Чего это он там делает? — удивлённо воскликнул Коля.

— Кто?

— Да вон же, он, — он ткнул пальцем в сторону тускло подсвеченной витрины магазина церковной утвари.

Напротив витрины стоял странный оборванец.

— А чего не так?

Коля взял автомат.

— Да ты приглядись, как следует, — сказал он.

Я пригляделся. Оборванец склонил голову, перекрестил витрину, глянул вверх, переместился к соседней и перекрестил её.

— Странный, да?

— Хм-м, — невольно вырвалось у меня.

— Проверим?

— Так это… бомж…

— И что, они тоже стёкла кокают и на разинутую варежку гоп-стопят будь здоров.

— Ну, идём, — взяв автомат, согласился я.

Мы выбрались наружу. В тучах зловеще громыхнуло, и мне в лицо брызнула горсть холодной мороси.

— Сержант Шаповалов, — представился Коля. — Ваши документы.

Оборванец продолжал крестить витрину.

— Документы! — повторил я.

— А? Что? — наконец отозвался оборванец.

— Документы есть?

— Не понимаю.

Мы изумлённо переглянулись.

— Паспорт там или ещё что-нибудь, — повысив голос, разъяснил Коля.

Оборванец дёрнул худыми плечами и виновато покосился на нас.

— Люди добрые, не сердитесь, не понимаю, о чём вы.

Мы снова переглянулись.

— Откуда такой взялся? — терпеливо спросил я.

Оборванец тряхнул мокрой вьющейся шевелюрой.

— Из Гамалы.

— Где это?

— Там, — он кивнул направо.

— Ну, а прописка, регистрация?

— Добрый человек, не понимаю, что ты от меня хочешь.

Коля перестал церемониться:

— Хорош придуриваться. Документы давай!

Над нами полыхнула молния, и грянул раскатистый гром. Оборванец опустил руки и посмотрел на нас с искренней любовью.

— Не знаю, что это такое.

— Где живёшь?

— Да, в общем, нигде. Я странствую.

Коля вынес вердикт:

— Ясно, бомж.

— Родные есть? — снова заговорил я.

— Я остался один.

— Здесь что делаешь?

— Прощение вымаливаю, — прошептал оборванец.

— Чего-чего? — спросили мы с Колей в унисон.

— Прощение вымаливаю. Раньше деньги меняли, овцами, волами и голубями торговали. Теперь этим… — он показал на иконы за стеклом. — Бича на них нет.

— Фамилия? — тускло спросил Коля.

— Добрый человек, не понимаю тебя.

Я приблизился к Коле и прошептал ему на ухо:

— Так он больной. Сбежал, наверное.

— Хрен его знает.

— В психушку бы, а?

Коля глянул на часы.

— Уже пол второго, не поедут. Самим везти далеко. Давай сейчас к нам, Петрович звякнет, утром сами заберут.

— Может, ну его.

— А если кому-нибудь глотку перережет?

— Ладно, давай, — сдался я.

Коля взял оборванца под локоть.

Я устало застонал:

— Ну не меня же! Конечно, тебя.

— Иешуа, — поспешил оборванец.

* * *

— Что, прямо так и сказал? — хмыкнув, уточнил Скобцов.

Я задумчиво кивнул.

— Ага, Иешуа.

— Нормально довезли?

— Почти.

— Рыпался, что ли?

— Если бы — браслеты спокойно накинули, и он всю дорогу молчал, как будто так и надо.

— Повезло, не буйный. Я, того, соседа — буйного — и то не всегда могу успокоить. А он каждый год по нескольку месяцев в «Тихоньке» отдыхает.

Я перевёл недоуменный взгляд на Скобцова.

— Валерик, причём тут буйный?

* * *

— Петрович, у нас клиент!

— Куда я его дену?

— Придумай.

— Ладно.

— Скоро будем.

— Осторожнее. На пло… не по… сь… да…

— Повтори, ничего не слышу.

— Говорю, на плотине поднялась вода. Там сейчас эмчеэсники и два наряда.

— Всё понял.

Коля, не раздумывая, свернул на Софийскую. Я отключил рацию и уставился в запотевшее стекло.

* * *

— Не понял, причём тут бомжара и ты?

— А притом. Слышал про плотину? Так вот, если бы не он… Короче, там был полный пипец. Прикинь, стена воды, и мы на пустой улице.

— Да уж.

— Не поверишь, прёт на нас и прёт.

— Что «прёт»? — оборвал меня Скобцов.

— Ё-моё, вода.

— А-а-а, ну и?

— Коля дал задний ход, свернул в переулок и по газам. А там тоже сплошная вода.

Скобцов кашлянул. Я посмотрел на него.

— Чего?

— Так причём тут этот, как его?

— Иешуа.

— Да.

— Не поверишь, на машину ни одна капля не упала. Прошла стеной справа и слева, а мы сухие.

Скобцов улыбнулся.

— Ты на вопрос не ответил.

Я последний раз затянулся и выбросил окурок в окно.

— Это он сделал. Помнишь, в «Библии» воды расступились? Только мы тогда ещё ничего не поняли.

— К бабкам не ходишь? — Скобцов закатил глаза.

— Кто? Я? Зачем?

— Ну, там зубную боль заговорить…

* * *

Мы с Колей подвели оборванца к окошку дежурного.

— Вписывай.

Петрович глянул на нас из-под очков.

— Без документов?

— Ага, — выдавил Коля.

— Тогда извините, — обратился Петрович к оборванцу, — придётся посидеть юн там до утра.

Иешуа повернулся и поглядел в сторону обезьянника. Кого там только не было в ту безумную ночь.

— Иди, — бросил Коля.

— Гражданин товарищ майор, — донеслось из клетки. — Ну-у, сколько можно держать несчастных девушек?

Петрович опустил брови.

— Несчастных?

— А что?

— Ничего. Сколько нужно. И хватит трепаться, всё равно до утра никого не выпущу.

— Почему?

— Не положено.

— Вы же нас знаете, — к решётке процокала каблучками девушка лет восемнадцати, в коротенькой атласной юбке, с мордашкой, как у Пэрис Хилтон.

— Знаю. А зачем торчали перед мэрией?

— Мы-то причём?

— Да ну!

— Конечно, это всё мамка, — произнесла девушка одними губами.

— Я сказал, хватит. А то сутки накину.

— Телефончик-то не отдадите?

— Цыц!

— Молчу-молчу.

Через минуту оборванец присоединился к проституткам, бомжам и остальной сомнительной публике.

* * *

Я достал последнюю сигарету. Пустую пачку выбросил в окно. Закурил.

— Не веришь?

— Нет, — признался Скобцов.

— Я тоже не верил.

Он пристально посмотрел на меня.

— Ну и почему всё-таки поверил? Потому, что вода расступилась? Это, конечно, прикольно, но натуральная фигня. Ты же взрослый мужик.

— Вода — дело десятое.

— А что первое? Расскажи.

— Ты же мне не веришь.

Я стряхнул пепел в окно.

— В какой-то момент мне показалось, что наш бомж кормит других бомжей рыбой и хлебом.

Скобцов нервно хрюкнул.

— Прямо в обезьяннике?

— Да.

— Сам-то подумай, как такое может быть?

— Не знаю.

— Как в «Библии», да?

— Да.

— Тебе бы книжки писать.

Я затянулся.

— Вот чего не умею, того не умею.

— А ты попробуй, вдруг получится.

* * *

В половине четвёртого утра мы с Колей снова оказались в отделении. Вместе с мужиком, которого задержали в ювелирном магазине «Яхонт».

— Вперёд!

Звякнули ключи. Петрович открыл камеру. Коля ткнул мужика автоматным стволом в спину.

— Пошевеливайся!

Мужик внезапно остановился. Развернулся, опрокинул Колю плечом и ударил Петровича коленом под дых.

* * *

— А ты где был? — спросил Скобцов.

— В комнате отдыха. В горле пересохло. Но возню услышал.

— Чего было дальше?

— Мужик тыкал Колю ножом в грудь.

— Нож-то откуда взялся?

— Когда обыскивали, не заметили.

— Дальше-то что?

— Ну, заскочил я туда. Мужика прикладом по черепу. Тот в отруб. А Колька кровью истекает.

— Охренеть!

— Ага.

— Скорая быстро приехала?

— Минут через десять.

— Кольку-то я этого, вроде, никогда не видел. Да и подробности слышу впервые. Успели?

Я помрачнел.

— Нет.

* * *

Вызвав скорую, я бросился к камере и, когда оказался рядом, обомлел. Иешуа стоял перед Колей на коленях и молился. Я обернулся — на двери обезьянника висел тяжёлый замок. Разум подсказывал мне, что Иешуа не мог пройти сквозь решётку, но он каким-то образом всё-таки оказался здесь.

— Пожалуйста, не мешай, — попросил оборванец.

Я отступил. Потом произошло то, что иначе как чудом не назовёшь. Когда пятна крови на Колиной груди и на полу исчезли, пришёл в себя Петрович.

— Чего это он?

— Тихо.

Коля пошевелил рукой. Оборванец поднялся, приблизился к нам, очень тихо сказал:

— Всё будет хорошо, — и молчаливо двинулся в сторону выхода.

* * *

— Из обезьянника мы всех выпустили. Шлюхи, бомжи и остальные тоже всё видели и обалдели не меньше нас. Выпустили после того, как очнулся Катя. У него даже шрамов не осталось. Мужика оформили, как следует, а перед врачами извинились за ложный вызов. В общем… сам понимаешь, раз до сих пор не веришь мне. Но так всё и было.

— А этот… Иешуа?

— Мы его больше не видели. Хотя, через дверь он так и не вышел.

— Не понял, это как — не вышел? — удивился Скобцов.

— Просто исчез. Как это произошло, никто не заметил. Шёл себе по коридору…

* * *

— Вы где?

— У ипподрома.

— Понял.

Метёлкин отключил рацию.

— Пожевать бы.

— Тут есть круглосуточное кафе.

— Это хорошо, а то в брюхе урчит.

Минуты через две Скобцов направил «Уазик» по мрачной Софийской. На повороте фары высветили в переулке сухопарую фигуру.

— Валер, притормози-ка, — задумчиво произнёс Метёлкин.

— Зачем?

Скрипнули тормоза. «Уазик» остановился и затарахтел на холостых.

— А вон, гляди.

К машине неторопливо приближался старик крепкого телосложения, с помятым щитом на плече и изогнутым копьём под мышкой.

— Придурок какой-то.

— Ну да, — осторожно согласился Скобцов.

Нескладный приплюснутый шлем на голове старика и странное вооружение навевали самые недобрые чувства.

— Проверим? — предложил Метёлкин.

У Скобцова почему-то засосало под ложечкой.

— Может, ну его?

— А если заколет кого-нибудь?

— Сходи-ка сам, машину, знаешь ли, как-то не очень… бросать… без присмотра. Но если что, я рядом.

— Лада.

Метёлкин открыл дверь. Выбрался из машины и крикнул:

— Гражданин!

Тишина Метёлкин забеспокоился, снял с плеча автомат и крикнул ещё раз:

— Гражданин!

— Это вы мне? — удивился старик.

— Вам, кому же ещё!

Старик кашлянул в костлявый кулак, обернулся и прокричал в темноту:

— Санчо, ты где? Поторопись, веди сюда Россинанта. Тут один забавный молодой человек чего-то от меня хочет.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дарья Воробьёва ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ

Из книги Газета Завтра 806 (18 2009) автора Завтра Газета

Дарья Воробьёва ПОГРУЖЕНИЕ ВО ТЬМУ После выборов местного самоуправления 1 марта довольно много говорят о "тверском феномене", где на выборах в городскую думу областного центра КПРФ опередила "Единую Россию" более чем в два раза. Что привело к такому результату? Чтобы


Дарья Маркова.ФРАМ. - СПб: Амфора.

Из книги Знамя, 2008 № 07 автора Журнал «Знамя»

Дарья Маркова.ФРАМ. - СПб: Амфора. Фрам from Фрай ФРАМ. - СПб: Амфора. - 2006-2007. Виктория Райхер . Йошкин дом. Рассказы, повесть; Гала Рубинштейн. Забавные повадки людей. Роман; Уксус и крокодилы. 38 лучших рассказов 2006 года; Русские инородные сказки. Антология. Хороших рассказов год


Михаил Попов ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО

Из книги Газета День Литературы # 124 (2006 12) автора День Литературы Газета

Михаил Попов ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО Молодой учитель Генрих Шошолко выглянул в окно, и на душе у него сделалось скверно. У приоткрытой калитки стояли трое. – К тебе, к тебе, – непонятной интонацией – то ли подбадривая, то ли злорадствуя, сказала за спиной Карповна


Дарья Грызлова НА СМЕРТЬ ПОЭТА

Из книги Газета День Литературы # 59 (2001 8) автора День Литературы Газета

Дарья Грызлова НА СМЕРТЬ ПОЭТА Я потерял такого друга, Каких на свете больше нет. Делил со мной часы досуга, Мудрейший мне давал совет Всегда; ходил в плаще дырявом, Хоть был богат: стремился он, Чтоб мыслей не было корявых, А


Будет хорошо русским, будет хорошо всем

Из книги Мы вернем себе Россию автора Рогозин Дмитрий Олегович

Будет хорошо русским, будет хорошо всем Во время последней переписи населения граждан России просили самостоятельно идентифицировать свою национальную принадлежность. Выяснилось, что в стране насчитывается более ста национальностей. Однако даже в академических


2. Сон Так хорошо! Уже не будет плоше

Из книги Красный век. Эпоха и ее поэты. В 2 книгах автора Аннинский Лев Александрович

2. Сон Так хорошо! Уже не будет плоше Тридцати двух лет жизни хватило Борису Поплавскому, чтобы стать «принцем» русского поэтического зарубежья. Его высоко ставили такие непримиримые друг к другу критические авторитеты, как Адамович и Ходасевич. Побеседовать с ним на


Кому будет хорошо, а кому плохо

Из книги Россия будущего автора Буровский Андрей Михайлович

Кому будет хорошо, а кому плохо В России Грядущего, как и во всех странах, лучше всего будет предпринимателям и интеллектуалам. Они и в самые мрачные времена будут все-таки жить пусть не намного, но лучше всех остальных.Неплохо будет преподавателям высшей школы,


Все будет хорошо, готовьтесь!

Из книги Рожденные телевизором автора Тарощина Слава

Все будет хорошо, готовьтесь! Наконец-то можно облегченно вздохнуть – с безнравственностью вот-вот будет покончено. Геннадию Хазанову удалось найти виновных. Оказывается, и в данной сфере жизни, впрочем, как и во всех остальных, виноваты либералы. Это они жаждали свободы,


Всё будет хорошо

Из книги Литературная Газета 6400 ( № 2-3 2013) автора Литературная Газета

Всё будет хорошо Всё будет хорошо БЮРО ПРОГНОЗОВ Вы можете переспросить меня - а что именно будет хорошо? Всё, отвечу я, всё в стране будет хорошо. Даже погода, если никуда из дома не выходить. Если выходить, то конечно - ураган, цунами, ледяной дождь, смерч, смог, МЧС и


Всё будет хорошо

Из книги Литературная Газета 6439 ( № 46 2013) автора Литературная Газета

Всё будет хорошо Мои родители. 1959 год. Моё детство пронизано настоянным на солнце аквамарином неба Тбилиси и лёгким шумом, доносящимся с соседней улицы - проспекта Руставели. И сколько себя помню, рядом заботливые руки мамы. У неё не было медицинского образования, но она


Дарья Акимова Рыцарь бедный

Из книги Гоголь (апрель 2009) автора Русская жизнь журнал

Дарья Акимова Рыцарь бедный Бродячий сюжет вечного города