Рецензия на эту книгу

Рецензия на эту книгу

В своих беллетристических произведениях я всегда писал о себе и был героем своих книг. Писатели обычно делят себя на героев, говорят через героя. Это, казалось бы, небольшая гримировка, но это сильно изменяет произведение. Потому что Нехлюдов и Левин не Толстой.

Когда мы начинаем писать и изображаем героя, снабжаем его наружностью, платьем, остротами, биографией, то герой оживает, как в каком-то (спутанном мною из нескольких) рассказе оживает рисунок. Герой оживает, и материал его делает, отделяет. Он становится вне писателя, разгружает его ответственность и дает ту поэтическую невнятицу, которая может быть иногда разменена в вдохновение. Герой делается из материала; он составляется из него, как библиотека из книг.

У Льва Николаевича Толстого есть плохой отрывок прозы – «Сон». Об этом «Сне» собрал материал Срезневский{226}.

«Сон» Льва Николаевича Толстого – это литературное произведение в стиле «стихотворения в прозе». Лев Николаевич хотел его напечатать, отправил под чужим именем в редакцию – от имени Натальи Петровны Охотницкой, как ее первый литературный опыт. Охотницкая существовала, хотя, конечно, как автор, она была Львом Николаевичем выдумана.

Вещь Охотницкой была забракована. Тогда Лев Николаевич хотел вставить «Сон» в «Войну и мир» и предлагал связать с Пьером, но это не вышло, хотел связать с Николаем Ростовым, но и у Николая тоже не вышло, причем поправки для перенесения в роман состояли только в переделке оборотов с первого лица на третье: не «я видел», а «он видел». Таким образом один и тот же кусок должен был бы войти в биографию разных людей; значит, этих людей нет. Они только составлены из этого материала. Правда, сон в результате не приснился никому, но в любой пьесе мы видим эту передачу реплик от героя к герою. Особенно это характерно для Достоевского, хотя Достоевский и не писал пьесы. У него реплики разверстаны между говорящими, а для того, чтобы говорящие не спутали друг друга, Достоевский ремаркировал их места. Герои у него закреплены пространственно, потому что не охарактеризованы. При постановке пьесы на провинциальной сцене происходит сведение реплик, сгущение ролей, и вообще то, что Виктор Максимович Жирмунский называет единством произведения и единством типа, – легенда.

Толстой читал в Малом театре свою «Власть тьмы», читал он плохо, стесняясь резких выражений и говоря, что их можно выкинуть.

«Обратило общее внимание, что Лев Николаевич пробегал скороговоркой места в пьесе, изобиловавшие грубыми простонародными выражениями. При чтении же разговора о выгребных ямах заметили, что автор даже конфузится. Прочтя одну фразу, Л. Н. сказал, что фраза эта вычеркнута, так как может шокировать некоторых дам».

Это обычная вещь: многое можно написать, а прочесть вслух автору нельзя.

«После чтения пьесы начался общий разговор о постановке и исполнении ролей. Но разговор не клеился. Лев Николаевич сказал о Митриче как о басистом широкорожем мужике. Между тем роль эту должен был исполнять Н. И. Музиль, располагавший как раз обратными физическими свойствами. И собравшимся сделалось как-то неловко» (П. Н. Пчельников -«О Толстом». М., 1909. С. 280-281).

Вот видите, то, что считается в романе само собой разумеющимся, то есть что определенной внешности героя соответствует его «характер»,  н а   с ц е н е  совершенно не перестраивается, и очень часто оказывается, что герой с другой телесной характеристикой также возможен и даже укладывается в произведение.

Поэтому я не считаю себя виновным в том, что я пишу всегда от своего лица, тем более, что достаточно просмотреть все то, что я только что написал, чтобы убедиться, что говорю я от своего имени, но не про себя.

Потом, тот  В и к т о р   Ш к л о в с к и й,  про которого я пишу, вероятно, не совсем я, и если бы мы встретились и начали разговаривать, то между нами даже возможны недоразумения.

Тот Митрич обладает другими физическими свойствами, я же сам человек 34 лет от роду, пикнического сложения. Но если я начну опять себя характеризовать, то получится опять литературное произведение.

Что же я считаю важным в своей не теоретической, а литературной работе?

Важно чувство разобщенности форм и свободное с ними обращение.

Представление слитности литературного произведения у меня заменено ощущением ценности отдельного куска. Вместо сливания кусков мне интереснее их противоречия.

И так как это, вероятно, нужно для сегодняшнего момента развития литературы, то эта особенность лично моя, не вытеснена из литературы, а мною в нее внесена.

Писать я начал очень рано. Первая книжка, которую я издал, называлась «Воскрешение слова». Написана она была о заумном языке, а в магазинах попала в отдел богословия, потому что типограф набрал заглавие древним шрифтом.

Потом я был дружен с Львом Якубинским, работал с Бриком уже как теоретик.

К беллетристике, если я беллетрист, я пришел через газету. Газета эта – «Жизнь искусства». Я был в ней членом редакционной коллегии. До меня работал в ней Михаил Кузмин, а после меня Гайк Адонц. Газета печаталась в очень небольшом количестве экземпляров, и экземпляры эти примораживались к забору чистой водой, так как не было тогда муки на клейстер.

В газете я печатал теоретические статьи и фельетоны.

После этого Зиновий Гржебин заказал мне автобиографическую книжку и платил столько-то тысяч в месяц.

Я написал книжку, которая называется «Революция и фронт».

«Сентиментальное путешествие» написано мною в Финляндии, кажется, в десять дней, потому что мне очень нужны были деньги. Это объясняется не тем, что я могу каждые десять дней писать книгу, а тем, что она, очевидно, была готова и только в десять дней просы?палась.

«Zoo» написано мною в Берлине и первоначально было задумано, как книга халтурная.

Я хотел дать ряд характеристик людей и вставить в книгу образцы их произведений, а для Зиновия Гржебина его торговую марку.

В этой первоначальной, ненаписанной книге было несколько характеристик, которые я потом выбросил; все они очень обидные. Там была статья о сменовеховцах и характеристика владельца издательства «Геликон», фамилия его Вишняк.

Я и сейчас с трудом удерживаюсь, чтобы не сказать про него несколько неприятностей.

Но одновременно у меня была совсем другая тема; мне нужно было дать мотивировку появления несвязных кусков.

Я ввел тему запрещения писать о любви, и это запрещение впустило в книгу автобиографические места, любовную тему, и когда я положил куски уже готовой книги на пол и сел сам на паркет и начал склеивать книгу, то получилась другая, не та книга, которую я делал.

В ней есть места, которые я переделывал, вообще книгу я написал сгоряча, прочесть ее вслух нельзя.

Книжка лучше задания.

Потом я написал «Третью фабрику», книжку для меня совершенно непонятную.

Я хотел в ней капитулироваться перед временем, причем капитулироваться, переведя свои войска на другую сторону. Признать современность. Очевидно, у меня оказался не такой голос. Или материал деревни и материал личной неустроенности в жизни, включенный в книгу, вылез, оказался поставлен не так, как я его хотел поставить, и на книжку обиделись. Книжки пишутся вообще не для того, чтобы они нравились, и книжки не только пишутся, но происходят, случаются. Книги уводят автора от намерения. Пишу не оправдываясь, а передаю факт.

Сейчас я пишу записные книжки.

Работаю вещи в лом, не связывая их искусственно.

Мое убеждение, что старая форма, форма личной судьбы, нанизывание на склеенного героя, сейчас ненужная. Новой формы, которая временно будет состоять из создания установки на материал, – этой новой формы, формы высокого фельетона и газетной заметки, ее еще нет.

Путешествия, автобиографии, мемуары – суррогатная форма новой предлитературы. Большие романы, эпические полотна сейчас никому не нужны. Это какие-то алюминиевые телеги, издаваемые в то время, когда нужно строить стальной и алюминиевый автомобиль.

Завтрашняя литература будет не тематически, а тематически и формально отличаться от сегодняшней.

Современная так называемая литература, связанная уже в пакеты полных собраний сочинений, может уже быть связана в связки. Она живет на воспоминаниях о другой литературе, ее донашивают, как императорские театры. Она обычай – как галстук.

Пока я, вероятно, писатель для писателей, а не писатель для читателя, но я никого не тороплю.

В газете, там, где форма незаметна, где она носит настоящий свой ремесленный характер, я писатель для всех. Приходится же сейчас работать в кино, а это совсем не литература – это какое-то другое ремесло.

В кино я работаю уже четыре года. Выработались навыки настолько, что начинает освобождаться голова и появляется возможность заняться литературой.

Из литературы в кино я принес большую требовательность, чем есть у обыкновенного кинематографиста, и уважение к материалу.

В работе мне хочется не развертывать нейтральный сюжет на неопределенном фоне, а создавать сюжет – композицию из основных противоречий самого материала.

Я думаю, что это для кинематографистов полезно, иначе получатся пустые кадры и людям на экране нечего делать.

Да, и тут о сложном вопросе – отношении писателя к его времени.

Я скажу очень наивно: при мне вытребовали из кинематографистов советскую кинематографию. Так Наполеон заказывал своим химикам изобретение нового сахара (не тростникового).

Я убедился, что это вне искусства стоящее задание для искусства часто бывает полезно.

Кинематография убавила у меня замкнутости, упростила меня и, вероятно, осовременила. В кинематографии я также вижу, как форма создается, как создается изобретение из противоречий и ошибок и, как закрепление случайного изменения, оказывается – вновь найденной формой. Эта форма потом может существовать вне создавшей ее обстановки, даже оказывать сопротивление этой обстановке, консервировать определенный содержащийся в себе материал. Скрещивание художественной формы с внелитературным рядом совершается взрывами, какими-то квантами.

Здесь нет никакого тройного правила, а здравый рассудок, тройное правило в науке – ложь.

Если в 10 дней человек может написать одну книгу, то в 360 дней он не напишет 36 книг, здесь нет простых функциональных связей, и задача с бассейнами не разрешима без дифференциальных исчислений, потому что время истечения жидкостей из сосуда зависит от высоты столба жидкостей, а этот столб изменяется.

Старый социологический метод основан на тройном правиле, на простой функциональной связи, и не учитывает достаточно сопротивление материала. Он не полная истина, как старый дарвинизм, но нему немножко изменилась обстановка, немножко изменился организм. Но это неверно.

Так же точно, как неверна и моя прежняя установка о чистом, не изменяющемся по посторонним обстоятельствам внелитературном ряде.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Рецензия на «МЫ» Е. И. Замятина

Из книги Сборник рассказов, эссе автора Оруэлл Джордж

Рецензия на «МЫ» Е. И. Замятина Перевод с английского: 1988 А. Шишкин[13]В мои руки наконец-то попала книга Замятина «Мы», о существовании которой я слышал еще несколько лет тому назад и которая представляет собой любопытный литературный феномен нашего книгосжигательского


РЕЦЕНЗИЯ ДЛЯ «МОСКВИТЯНИНА»

Из книги Статьи и рецензии (1831-1942) автора Гоголь Николай Васильевич

РЕЦЕНЗИЯ ДЛЯ «МОСКВИТЯНИНА» Утренняя заря. <Альманах на 1842 год, изданный В. Владиславлевым. С.-Петербург. В типогр. III отдел, собств. е. и. в. канцелярии. 1842 г., в 16-ю, 369 стр.>Начнем блестящим изделием типографической роскоши, легким, сверкающим цветком, приветствующим


СТИЛЯГИ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ

Из книги Дуэль 2009_7 автора Газета Дуэль

СТИЛЯГИ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ РЕЦЕНЗИЯ НА ОЧЕРЕДНУЮ АНТИСОВЕТСКУЮ КИНОПОДЕЛКУ Очередным "шедевром" отечественной киноиндустрии, которым наша "творческая элита" осчастливила российского зрителя, стал широко разрекламированный фильм


РЕЦЕНЗИЯ С ЭПИГРАФОМ

Из книги К барьеру! 2009 № 01 автора Газета Дуэль

РЕЦЕНЗИЯ С ЭПИГРАФОМ Не хочу  отвлекать, однако случилось... В общем, нарочно не придумаешь.Правдорубский фильм «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова» я смотреть не собирался. Хватит с меня всяких сванидзе да правдюков. Однако, случайно переключая каналы, попал на НТВ.


Книгу на дом заказывали?

Из книги Литературная Газета 6250 ( № 46 2009) автора Литературная Газета

Книгу на дом заказывали? Читающая Москва Книгу на дом заказывали? БИБЛИОТЕЧНОЕ ДЕЛО Мосгордума приняла Закон «О библиотечно-информационном обслуживании населения города Москвы», подготовленный столичным Департаментом культуры при участии Центральной универсальной


ТИТ РЕЦЕНЗИЯ ТУХЛЫМИ ЯЙЦАМИ

Из книги Газета Завтра 276 (11 1999) автора Завтра Газета

ТИТ РЕЦЕНЗИЯ ТУХЛЫМИ ЯЙЦАМИ На прошлой неделе Никиту Михалкова закидали яйцами. Признаться, я ждал того момента, когда самодовольного автора "Сибирского цирюльника" обкидают яйцами (или, на худой конец, тухлыми помидорами). Но никак не ожидал реакции Михалкова. Судя по


Роман Ромов РЕЦЕНЗИЯ

Из книги Газета День Литературы # 93 (2004 5) автора День Литературы Газета

Роман Ромов РЕЦЕНЗИЯ Иду я вечером в пятницу (23-го апреля) по весенней столице. Мимо синагоги. На душе десять тысяч цветов расцветают, солнце вовсю (но прохлада), выходные начались, сзади и спереди люди громко разговаривают о своих обстоятельствах (люблю). В


«Подайте на книгу!»

Из книги Литературная Газета 6266 ( № 11 2010) автора Литературная Газета

«Подайте на книгу!» Общество «Подайте на книгу!» ГРИМАСЫ ЖИЗНИ По соседям с протянутой рукой Всё началось с того, что я написал несколько рассказов. Ну написал и написал, скажете вы. Подумаешь, событие! Но вместо того чтобы поступить как здравомыслящий человек, то есть


КНИГУ — КОЛХОЗАМ!

Из книги Библиотечное дело. Избы-читальни. Клубные учреждении. Музеи автора Крупская Надежда Константиновна

КНИГУ — КОЛХОЗАМ! Сейчас все товарищи, знающие деревню, отмечают чрезвычайно возросшую активность крестьянок и колхозниц. На собраниях женский голос звучит громче всех. Ставят они вопросы чрезвычайно остро.Крестьянка, загруженная массой домашних дел, всегда отставала


КАК ЧИТАТЬ КНИГУ

Из книги Сочинения Иосифа Бродского. Том VI автора Бродский Иосиф Александрович


РЕЦЕНЗИЯ УИЛЬЯМА БЕРРОУЗА на книгу ‘ Сайентология Изнутри ’ (‘ Inside Scientology ’),

Из книги Голая сайентология. Разоблачение этого странного культа автора Берроуз Уильям Сьюард

РЕЦЕНЗИЯ УИЛЬЯМА БЕРРОУЗА на книгу ‘Сайентология Изнутри’ (‘Inside Scientology’), автор Роберт Кауфман (Robert Kaufman), изд. Olympia Press, 279 стр.Rolling Stone, 9 ноября, 1972Высшие уровни Сайентологического процессинга классифицируются как «конфиденциальные», что значит: только тем, кто полностью


РЕЦЕНЗИЯ НА КОНАНА

Из книги Анархизм и другие препятствия для анархии автора Блэк Боб

РЕЦЕНЗИЯ НА КОНАНА Мы пошли посмотреть «Конана-варвара» на дешевый дневной сеанс; народу было полно. Картина, без сомнения, вдохновит критиков на водопады снисхождения, не то чтобы совсем незаслуженного, но мне она понравилась больше, чем любая рецензия, которую у вас


Не спугни книгу!

Из книги Литературная Газета 6453 ( № 10 2014) автора Литературная Газета

Не спугни книгу! Признаюсь честно: я не знаю, как научить ребёнка читать. Никак не могу собраться почитать детям вслух, хотя согласен, что это очень важно. Но сколько я себя помню - читал всегда. Сколько я помню свою дочь – рядом с нею всегда были книги. Сколько наблюдаю


Сделай книгу сам

Из книги Библиотека XXI века [сборник] автора Лем Станислав

Сделай книгу сам Поучительная история расцвета и упадка «Do Yourself a Book» достойна того, чтобы ее сохранить для потомства. Эта новинка издательского рынка породила споры столь жестокие, что они заслонили само явление. Поэтому и по сей день неясно, что привело ее к краху. Мысль


Сон длиной в книгу

Из книги Литературная Газета 6485 (№ 43-44 2014) автора Литературная Газета

Сон длиной в книгу Камал Абдулла. Платон, кажется, заболел... Рассказы. - М.: Художественная литература, 2014. – 320 с. – 1000 экз. Бывают сны, после которых полдня стараешься понять, проснулся ты или нет. Яркие, объёмные, но уже через день начисто забывающиеся. Через день будет


Книгу рекомендуют

Из книги Практическая политология: пособие по контакту с реальностью автора Шульман Екатерина

Книгу рекомендуют Ольга Романова, журналист, глава Благотворительного фонда помощи осужденным: «Вот книга, которую надо прочитать. Не благоговейно, а с маркером или карандашом, оставляя на полях полемические пометки и выделяя розовым особые места. Мало того, что