Мир без глубины (Юрий Олеша)

Мир без глубины

(Юрий Олеша)

Вещи, о которых я пишу, были первоначально напечатаны в журнале «30 дней».

В этом журнале ко всякому куску, ко всякой статье дано предисловие.

Недаром Салтыков-Щедрин говорил, что в искусстве писания предисловий мы обогнали все просвещенные народы.

Юрий Олеша написал роман и пишет сейчас черновики к роману.

Он пишет о зависти, и журнал прилагает рисунки завидного: Бенвенуто Челлини (автор указывает издание «Academia»), Джек Лондон, Пушкин, Бальзак, Толстой.

Юрий Олеша завидует по каталогу, завидует вещам, которые все знают.

Юрий Олеша талантлив и умен, но старая культура, которая его преследует, плохого качества. Она из плохого книжного шкафа.

Книжные шкафы могут портить даже классиков.

У Олеши Шиллер нюхает гнилые яблоки для вдохновения.

И все делают поговорочные вещи. Впечатление, что Олеша не жил с этими людьми, а видел их через окна.

Люди, упомянутые Олешей, почти не знали, что они создают высокое искусство.

Вазари называет Донателло резчиком, умеющим также изготовлять статуи.

Поэтому они не завидовали.

Юрий Олеша написал превосходную первую половину романа «Зависть».

Плохо, когда «Враги» Лавренева, и «Лавровы» Слонимского, и «Братья» Федина основаны на красных, белых и розовых братьях. Сердит это и у Леонова в «Скутаревском».

Роман Олеши сделан на превосходных деталях, в нем описаны шрамы, зеркала, кровати, мужчины, юноши, колбаса, но сюжет сделан на двух братьях – красный и белый{269}.

Вещь построена неправильно, потому что метод ви?денья, который проведен через весь роман, – это метод виденья отрицательных героев – Бабичева и Кавалерова.

А между тем это самое сильное в романе, и герой не может быть опровержен, потому что он владеет стилем вещи.

Стиль вещи Олеша вскользь определяет, говоря про фамилию героя, ведущего повествование, что эта фамилия (Кавалеров) «низкопробна и высокопарна».

Стиль этот часто подымает героя, и Олеша не имеет секундантов между собой и созданными им людьми.

Олеша переплел образы своего романа. В одной главе он вводит ветки, упоминает цветущую изгородь, упоминает птицу на ветке, вазочку с цветком. Затем при испуге падает вазочка, и вода из вазочки бежит на карниз.

Когда девушка плачет, то Олеша говорит, что слеза, «изгибаясь, текла у ней по щеке, как по вазочке».

Материал накоплен незаметно, и не теряется, и не служит только повторением. Текущая слеза при упоминании вазочки рисует щеку.

И вот когда Кавалеров говорит: « Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев», – то эта фраза не может быть дискредитирована в романе, потому что она находится в его системе.

Правда, положительный герой смеется над образом:

«Тут он замолчал и долго слушал. Я сидел на угольях. Он разразился хохотом. – Ветвь? Как? Какая ветвь? Полная цветов? Цветов и листьев? Что? – Это, наверное, какой-нибудь алкоголик из его компании».

Так как фраза о ветке введена в систему стиля Олеши, то она не может быть опротестована путем телефонного согласования.

Так как стиль вещи связан с Кавалеровым, а не с Андреем Бабичевым, то героями вещи являются Кавалеров и Иван Бабичев, так как на их стороне стилистическое превосходство вещи. Неправильное, невнимательное решение основного сюжетного вопроса, несовпадение сюжетной и стилевой стороны испортили очень хорошую прозу Олеши.

После «Зависти», после пестрых «Трех толстяков», с цитатными приключениями и несведенной сюжетной линией Юрий Олеша пришел к рассказам.

Может быть, я ошибаюсь и принимаю за нестройность стройку. Но рассказы Олеши показались мне лишенными усилия роста.

«Зачем мне думать о мимикрии и хамелеоне? Эти мысли мне совершенно не нужны» («Любовь», в кн. «Вишневая косточка», М., 1931, с. 3).

Так говорит о себе герой Олеши.

Но он думает рядами, ассоциациями, сфера его внимания засорена.

Для него влюбленность – сдвиг мира. А если – сдвиг мира, то мир сдвинут и у человека, который путает цвета, у дальтоника.

Дальтоник ест синюю грушу.

А влюбленный Шувалов не чувствует тяжести.

Мысль о тяжести рождает имя Ньютона. Ньютон привычно подбирает яблоки, он тащит за собою цитаты и привычные восприятия, как каторжник ядро.

Эти вещи временами прорываются. Олеша через метафору видит иногда вещь без цитаты.

«Леля достала из кулька абрикос, разорвала маленькие его ягодицы и выбросила косточку» («Любовь», в кн. «Вишневая косточка», с. 6).

Но дальше вещи исчезают, появившись на секунду, и то в виде сравнения.

Сравнение соединяется сравнением.

У молодой женщины позвоночник – тонкая камышина, удочка, бамбук. У Ньютона – старый бамбук позвоночника.

Сравнения пытаются сделать реальной реализованную метафору.

Прекрасный мир, ощутимый Олешей так, как не умеют его ощущать другие, ощущен кусками.

Шувалов – герой Олеши. Он предлагает дальтонику переменить ошибку в цвете, свойство радужной оболочки (конечно, Олеша ошибается – дальтонизм там, глубже в глазу, у желтого пятна, в нерве) предлагает переменить на любовь.

Ошибку на ошибку.

Мир хорош ошибочным.

Правда, Шувалов удерживается от мены – остается при любви, пославшей дальтоника есть синие груши.

Мир мал, мир был в детстве. В детстве была обида. Но было интересно.

Мир мал у Олеши и Бабеля.

Мир Бабеля еще повторился для него, когда он увидел его убегающим от дула пулемета тачанки.

Судятся Бабель, Олеша, Андрей Белый о детских обидах{270}, понимает Олеша ошибку старухи, которая видит, чего уже нет.

«– Это тоже было наше? – спрашивает внучка, кивком указывая на трамвайную станцию.

– Да, – отвечает бабушка. – Розариум.

– Что? – спрашивает правая внучка.

– Розариум, – подтверждает бабушка, – это тоже было наше.

Перед ней цветут розы допотопного периода.

Вечером все трое сидят на скамье над обрывом.

Я приближаюсь. Силуэт старухиной головы сердечкообразен.

Восходит луна. Тихо рокочет море.

Прислушиваюсь к беседе.

На этот раз бабушка выступает уже прямо в качестве палеонтолога.

– Море, – говорит она, – образовалось впоследствии. Прежде здесь была суша» («Записки писателя», в кн. «Вишневая косточка», с. 62).

У Олеши не было розариума, но у него нет земли на земле, которая образовалась позднее.

У него необыкновенное умение создавать куски, видеть немногое.

Уточкин – прошлое, опять детская обида, которой не владеешь, – вишневая косточка, которая, может быть, прорастет, если она не попадет под фундамент нового здания.

У Олеши принципиально нет плана.

Есть образ, всегда взятый остраненно, есть метод остранения, взятый цитатно. Он смотрит на траву, смотрит сосредоточенно:

«И вот фокус найден: растение стоит передо мной просветленным, как препарат в микроскопе. Оно стало гигантским.

Зрение мое приобрело микроскопическую силу. Я превращаюсь в Гулливера, попавшего в страну великанов.

Жалкий – достоинства соломинки – цветок потрясает меня своим видом. Он ужасен. Он возвышается, как сооружение неведомой грандиозной техники.

Я вижу могучие шары, трубы, сочленения, колена, рычаги. И тусклое отражение солнца на стебле исчезнувшего цветка я воспринимаю теперь как ослепительный металлический блеск.

Таков зрительный феномен.

Вызвать его нетрудно. Это может сделать всякий наблюдатель. Дело не в особенности глаз, а лишь в объективных условиях: в комбинации пространства, вещи и точек зрения.

У Эдгара По есть рассказ на тему о подобном феномене. Человек, сидевший у открытого окна, увидел фантастического вида чудовище, двигавшееся по далекому холму. Мистический ужас охватил наблюдателя.

В местности свирепствовала холера. Он думал, что видит самое холеру, ее страшное воплощение» («Записки писателя», в кн. «Вишневая косточка», с. 58 – 59).

Но это была бабочка – «мертвая голова», – которая ползла по стеклу.

Такой мир по самому построению своему – мир детали, это не мир Гулливера, потому что в нем нет закона сокращения.

Можно очень точно определить соседей этого мира по орнаменту.

«Во дворе у крыльца сидела прачка Федора.

Она продавала овощи. На крыльце стояла корзина с грубыми – но с виду изваянными – капустными головами. <…> Капустная голова с завитыми листами – именно завитки эти мраморной твердостью и прохладой листов произвели тревогу в памяти Козленкова. Подобного статуйного характера завитки уже он видел сегодня на фартуке дворника» («Пророк», в кн. «Вишневая косточка», с. 80).

Олеша видит вещи, как ребенок, и хорошо знает собственный стиль. Его описание завитков капусты – точное описание орнамента барокко.

Вещи, которые пишет Олеша, по закону построения разно-обусловленны, разнозначны, разноответны, и поэтому они не дописаны. Поэтому в них не разрешен и как будто писателю не нужен большой смысловой план.

Вещь кончается махровым барочным сжимом капустного кочна.

Искусством орнамента и фальшивых куполов{271}.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глубины озера Радок

Из книги В горах и на ледниках Антарктиды автора Бардин Владимир Игоревич

Глубины озера Радок (Рассказ об одном географическом открытии)В тот сезон работ в горах Принца Чарльза все складывалось для меня непросто с самого начала. Михалыч, так по отчеству часто величают друг друга полярники, наш начальник, назначил меня руководителем полевого


Из глубины извилин

Из книги Литературная Газета 6277 ( № 22 2010) автора Литературная Газета

Из глубины извилин Клуб 12 стульев Из глубины извилин ВЫШЛИ... Счастлив писатель, чьи книги не оставляют читателей равнодушными, заставляют их размышлять. В этом смысле новому сборнику афоризмов постоянного автора 16-й полосы Веселину Георгиеву «Расколдованные мысли»


«Из глубины веков, дышащих снегом…»

Из книги Литературная Газета 6294 ( № 39 2010) автора Литературная Газета

«Из глубины веков, дышащих снегом…» Библиоман. Книжная дюжина «Из глубины веков, дышащих снегом…» Константин Скворцов. Избранные произведения : Книга пятая. Лирический дневник. – М.: ИХТИОС, 2010. – 608 с.: с ил., 3000 экз. Сборник стихотворений известного поэта и драматурга.


Юрий Олеша. «Кое-что из секретных записей попутчика Занда»

Из книги Гамбургский счет: Статьи – воспоминания – эссе (1914–1933) автора Шкловский Виктор Борисович

Юрий Олеша. «Кое-что из секретных записей попутчика Занда» Если бы не мысль на ночных улицах Москвы, если бы не трамвай, который убегает от меня как будто навсегда, если бы не вечер, я бы написал статью.Но вечереет.Днем твои руки и трамвай, асфальт, кошка и крыша – все одной


Культура из глубины земли

Из книги Литературная Газета 6329 ( № 25 2011) автора Литературная Газета

Культура из глубины земли Клуб 12 стульев Культура из глубины земли КОСАЯ ЛИНЕЙКА Не ругал ЕГЭ разве что ленивый. Очередной камень в новаторскую затею готовы кинуть любители юмора. Ведь для них неистощимым кладезем были отрывки из сочинений абитуриентов. Сейчас, когда


Юрий Олеша «Зависть»

Из книги Счастье 17.06.2009 автора Русская жизнь журнал

Юрий Олеша «Зависть» Читано с 24 декабря 1928 года по 6 января 1929 года НОСОВ  И. А. — Как ни старался Олеша изобразить Бабичева в сортире деловым человеком — не вышло. А вышло то, что со всеми деловыми и неделовыми людьми там случается, — с.... е. Изобразить бородавку


Пани Олеша

Из книги Литературная Газета 6431 ( № 38 2013) автора Литературная Газета

Пани Олеша О косвенной связи Юрия Олеши с белорусским городом Гродно было известно давно, а вот дом, где долгие годы после войны жила мать писателя, обнаружился случайно. О его местонахождении знал лишь узкий круг людей: родные Олеши да былые соседи его матери. Когда же


НЕ ХОЧУ ГЛУБИНЫ © Перевод А. Белобратова

Из книги Смысл безразличен. Тело бесцельно. Эссе и речи о литературе, искусстве, театре, моде и о себе автора Елинек Эльфрида

НЕ ХОЧУ ГЛУБИНЫ © Перевод А. Белобратова Я не хочу играть и не хочу смотреть, как играют другие. Не хочу никого заставлять играть. Не нужно, чтобы люди на сцене что-то говорили и делали, словно они живые. Не хочу видеть, как на лицах актеров отражается обманчивая цельность —


Диалог из глубины

Из книги Литературная Газета 6443 ( № 50 2013) автора Литературная Газета

Диалог из глубины В Москве возобновился выход "Информпространства" - в прошлом представленного «на бумаге» в ежемесячном газетном формате, а теперь, начиная с 183-го номера, издаваемого одноимённым 174-полосным ежеквартальным альманахом в полноцветной ламинированной


Сборник «Из глубины» и его значение

Из книги Манифесты русского идеализма автора Трубецкой Евгений Николаевич

Сборник «Из глубины» и его значение Переиздание этого сборника следует приветствовать в силу ряда причин. Во-первых, сборник был задуман и вышел в свет при обстоятельствах, которые с самого начала сделали его недоступным широкому читателю и превратили в


Из глубины

Из книги Тайны Кремлевской больницы, или Как умирали вожди автора Мошенцева Прасковья Николаевна

Из глубины Печатается по тексту издания, титульный лист которого воспроизведен на с. 634. Об истории первого издания сборника см. во вступительной статье Н. П. Полторацкого. Парижское издание 1967 г. сопровождалось также небольшой статьей Н. А. Струве, текст которой


«События вырастают из глубины...»

Из книги Литературная Газета 6485 (№ 43-44 2014) автора Литературная Газета

«События вырастают из глубины...» "ЛГ"-ДОСЬЕ   Гордин Яков Аркадьевич - историк, литератор, публицист, соредактор журнала «Звезда», лауреат премий «Северная Пальмира» (2000) и Царскосельской художественной премии (2001). – Вы учились на филологическом факультете


«События вырастают из глубины...»

Из книги Мы - псковские! автора Санин Владимир Маркович

«События вырастают из глубины...» "ЛГ"­-ДОСЬЕ Юрий Александрович Беликов - поэт, журналист. Родился 15 июня 1958 года в городе Чусовом Пермской области. В 1980-­м окончил филологический факультет Пермского государственного университета. Автор четырёх книг – «Пульс птицы»,


КАМЕННЫЕ СВИДЕТЕЛИ ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ

Из книги Окно в природу-2004 автора Песков Василий Михайлович

КАМЕННЫЕ СВИДЕТЕЛИ ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ — Псков — это Помпея!Так сказал Леонид Алексеевич Творогов, удивительный старик, о котором речь еще впереди.Около Пскова нет Везувия, но разве века — это не вулкан? Каждое мгновение, день за днем и год за годом они медленно, без


08.04.2004  - Монстры из глубины

Из книги автора

08.04.2004  - Монстры из глубины Один из удильщиковАмериканские аппараты сигнализируют с Марса: на планете обнаружены некие камни, свидетельствующие, что была там когда-то вода и, возможно (только «возможно»!), жили в ней ну хотя бы микробы. Не густо. По сравнению с этой