Слова, слова…

Слова, слова…

Усилия поколений философов привели только к тому, что сознание людей наполнилось иллюзорными представлениями, а язык засорился словами, которые в большинстве случаев не означают ровным счётом ничего, и часто представляют собою по меньшей мере фальсификацию. Демократия, права человека, общество потребления, прогресс, справедливость, светлое будущее…

Возьмём для примера социализм. Что это, наконец, такое?

После Первой мировой войны в Европе, кажется, не осталось ни одного несоциалистического правительства. В России к власти пришёл В.И. Ленин, член Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков). В Польше – Иосиф Пилсудский, член Польской социалистической партии. В Венгрии – Бела Кун, вождь венгерских социалистов. В Чехии – Ян Масарик, руководитель прогрессистской партии. В Германии – Эберт, лидер Германской социал-демократической партии, а потом Адольф Гитлер, вождь германской национал-социалистической рабочей партии. В Италии – Бенито Муссолини, перешедший из социалистической партии в парию фашистов. Во Франции – Леон Блюм, лидер Французской социалистической партии. В Бельгии – Эмиль Вандервельде, член Бельгийской социалистической партии. В Швеции, Норвегии, Дании, Испании, Финляндии и прочих странах, при всех колебаниях политической борьбы, к власти тоже пришли социалисты.

Совершенно ясно, что под термином социализм вожди всех этих партий, не говоря уж об их членах, понимали как минимум не совсем совпадающие, а как максимум – совершенно разные вещи.

А какова же практика социализма?

Про Советский Союз не говорим; полагаем, его история нашему читателю известна. А вот премьер-министр Великобритании в 1945—1951 годах Клемент Ричард Эттли, а с ним и английская рабочая (лейбористская) партия, вероятно, искренне удивились бы, обнаружив, что их социалистическая хозяйственная политика просто повторяла хозяйственную политику русского царя Николая II. Мистер Эттли национализировал английский банк, – а русский банк всегда был государственным. Мистер Эттли национализировал железные дороги, – а Николай II тоже скупал их в казну. Но вот парадокс: переход английских железных дорог в руки английского правительства считался революционным; переход русских железных дорог в руки русского правительства считался реакционным. Вообще царская Россия имела крупную казённую, сиречь национализированную промышленность, десятилетиями поддерживала такие социалистические формы хозяйства, как общинное землевладение, имела наиболее крупное в мире кооперативное движение. И при этом русская общественность так же жаловалась на «царскую бюрократию», как английская – на лейбористскую.

Получается, что если Эттли – социалист, то следует признать социалистом и Николая II. Или если Николай II реакционер, то реакционером был и английский социалист Эттли, как, собственно, и называла его российская пресса сталинского периода.

Другие примеры. В середине ХХ века крайняя буржуазная партия Франции называла себя радикально-социалистической, а турецкое правительство Абдул Гамида, которому в Турции принадлежала вся земля и всё, что на ней, социалистическим никто не называл, оно слыло реакционным. Причём методы политического воздействия реакционера Гамида во многом совпадали с методами вождя социалистического Советского Союза И.В. Сталина.

Или возьмём в рассмотрение понятие демократии. Олег Арин отмечает, что многие великие люди Запада никогда всерьёз не воспринимали свои «демократии» и что, возможно, как раз в связи с этим один из гениальных учёных XX века, философ и математик Бертран Рассел, сказал: «Фанатичная вера в демократию делает демократические институты невозможными».

Посмотрите хотя бы на Россию. Как только стала она демократической, рухнул жизненный уровень населения. Демократически избранный президент обещал, что этого не будет, а если случится – он сам ляжет на рельсы. Но на рельсы легли шахтёры, оставшиеся без средств к существованию. Миллионные демонстрации протестуют против такого положения, и что же? СМИ представляют протестующих людей как маргиналов, ретроградов, но ведь они и есть тот самый демос, от имени которого правят демократы, создавая демократическое общество.

Вот мнение Александра Ципко, высказанное в «Литературной газете»: «В демократической России на демократическом телевидении считаются с чужим временем ещё меньше, чем в коммунистическом СССР. Тебя долго и убедительно просят принять участие в программе, обсуждают возможную тему и формат выступления, но когда дело сделано, когда ты пришёл на передачу, и тебя удалось посадить на скамейку «реакционеров» и показать «либеральной общественности», о тебе просто забывают».

Так что Бертран Рассел прав: в России, действительно, фанатичная вера демократов в свои демократические принципы сделала большинство бесправным, и объявленная демократия оказалась тиранией похлеще сталинской.

Ещё один поразительный пример. В феврале 2000 года разгорелся международный скандал из-за того, что в Австрии вошли в правительство члены правой партии, лидер которой – Хайдер, допускал «националистические» высказывания. В правительство правые попали после победы их партии на демократических парламентских выборах: за них голосовало большинство общества. И что же? Во многих демократических странах началась буквально истерия: выступления в прессе, выпуск листовок и прочие акции с единственным требованием: долой членов этой партии и из правительства, и из парламента. Демократы этих стран требовали порвать с Австрией отношения из-за приверженности Австрии… демократии.

На Западе размышления над демократией приводят ещё и не к таким курьёзам. Так, журнал «Экономист», по сообщению того же Олега Арина, обнаружил колоссальную путаницу в терминах и понятиях. В США, например, в ходу слова либерал и консерватор. Первый – этот тот, кто выступает за усиление роли государства, увеличение налогов с богатых и расширение социальных благ для низкооплачиваемых слоев населения. То есть тот, кого в Англии называют социалистом или социал-демократом. Таким социалистом в США оказывается Билл Клинтон. Консерватор же обычно выступает за урезание прав правительства, расширение рыночной стихии и частного предпринимательства, и не желает никакой заботы о бедных. Такой тип ассоциируется с бывшим претендентом на пост президента США Бобом Доулом, спикером конгресса Ньютом Гингричем, Джесси Хэлмсом и т. д. Но в Европе, точнее в Англии, именно таких людей называют либералами! И наши российские либералы тоже выступили за снижение налогов, а значит, против социальных прав большинства.

Журнал «Экономист» забеспокоился: по американским стандартам Тони Блэр, лидер Рабочей партии Великобритании – либерал, хотя он… социалист. И что же будет, если такая путаница в словоупотреблении внедрится в сознании масс, и избиратели, абсолютно всё поперепутав, станут голосовать за либерала Блэра, а не консерватора Дж. Мэйджора, который как раз и есть либерал! (Кстати, и в самом деле: избиратели всё перепутали и выбрали премьером Тони Блэра.)

Мир болен книжностью, и всё быстрее удаляется от реальности, выраженной в культуре народов. Мы не против книг, мы против «идеальных», бессмысленных представлений о мире, созданных книжными людьми. Мы – за возврат к пониманию сути реальных процессов. Интересно, что во все времена простые люди, далёкие от книжного знания, оказывались ближе к такому пониманию, нежели философы. «Самые верные прогнозы будущего делали репортёры, полицейские и деловые люди, – пишет Иван Солоневич. – В России, кроме того, делали ещё и поэты, то есть почти все, кромепрофессоров и философов. Но представления, созданные профессорами и философами, въелись в нашу психику, как татуировка в кожу или как рак в печень».

Сегодня, после массированной работы СМИ – особенно активной с появлением телевидения – всё, что идёт вразрез с этими книжными представлениями, вызывает у любого «обученного» человека бессознательный внутренний протест, кажется пропагандой или враньём. Поди скажи, что Николай II был по существу таким же социалистом, что и лейборист Эттли! Или – что Павел I и Александр II были убиты не «за реакцию», а за прогресс: Павел взялся освобождать крестьян, и Александр это закончил, а тиранами, деспотами и прочим никто из них не был. Или – что в России до Петра была подлинная демократия. Или – что средний школьный учитель (инженер, врач, офицер) умнее среднего философа или геополитика. Или что почти всё, называемое гуманитарными науками – шарлатанство и вздор, а в самом лучшем случае просто набор произвольно подобранных фактов, не связанных никакими нитями причинности.

Чтобы понимать Россию сегодняшнюю, нужно знать её прошлое, да ещё и понимать закономерности эволюции. Но русская интеллигенция ничего этого не знала, не знает и, наверное, знать не будет. Её учили профессора; профессоров – предыдущие профессора. Государство и народ совершали свой путь как соподчиненные структуры единой динамической системы в рамках внешнего мира и природы, а книжная наука развивалась сама по себе, не сопрягаясь ни с чем, благо хоть на русском языке писали, правда, не без внесения в словарь европеизмов. Да и тенденция науки, начиная с петровских реформ, была одна: доказать европейскость России.

В теории базой «европеизации» при Петре был Лейбниц, при Екатерине Вольтер, в начале XIX века Гегель, в середине – Шеллинг, в конце – Маркс. На практике же европеизация нарушала стабильность и вела к хаосу, то есть революции. Русская философия работала на революцию! Если бы она хоть что-нибудь понимала в России и в революции – она, возможно, не стала бы работать на революцию. Но она понимать чего-либо не желала, питаясь цитатами из немецкой философии. Как показала история ХХ века – немецкая философия тоже не понимала ничего. Поныне философия и родившиеся от неё отпрыски вроде политологии, социологии и институциональной экономики продолжают эту работу: пережёвывают цитаты и, поднатужась, производят из них новые тексты, и т. д., оперируя при этом словами, не означающими ровным счётом ничего.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Слова, слова…

Из книги Дело и Слово. История России с точки зрения теории эволюции автора Калюжный Дмитрий Витальевич

Слова, слова… Усилия поколений философов привели только к тому, что сознание людей наполнилось иллюзорными представлениями, а язык засорился словами, которые в большинстве случаев не означают ровным счётом ничего, и часто представляют собою по меньшей мере


Слова

Из книги Россия в угаре долларгазма и еслибизма автора Арин Олег

Слова Г. Путин в своем Обращении к населению объясняет причину трагедии двумя главными факторами: международным терроризмом и «нашей» неспособностью (он обращается от нашего имени — «мы») понять, или точнее, встроиться в противоречие, возникшее в результате «переходной


Два слова[85]

Из книги Сатирические очерки автора де Ларра Мариано Хосе

Два слова[85] Мы не собираемся издавать периодическое издание: во-первых, потому, что вряд ли обладаем достаточными способностями или знаниями для столь обширного предприятия; во-вторых, потому, что не склонны признавать какие-нибудь ограничения, а тем более – самим себе


Слова[243]

Из книги Разрушители мозга (О российской лженауке). автора Арин Олег

Слова[243] Не знаю, кто сказал, что человек по природе зол. Несомненно, это чьи-то плутни! Мы так никогда не думали. Что бы там ни говорили, а человек не столько зол, сколько несчастен. Он немного горяч, немного взбалмошен, это верно. Но в остальном, если принадлежность животного


Слова, слова…

Из книги Славянорусский корнеслов автора Шишков Александр Семенович

Слова, слова… Для обывательского мышления слово «ученый» обычно обозначает человека, который осуществляет исследования. В мире в 2007 г., как явствует из последнего доклада ЮНЕСКО за 2010 г., работало 7,2 млн ученых. Но в этот разряд попадают все, кто так или иначе причастен к


Дар слова

Из книги Стихи и эссе автора Оден Уистан Хью

Дар слова Самое главное достоинство человека, причина всех его превосходств и величий, есть слово, сей дар небесный, вдохновенный в него, вместе с душою, устами Самого Создателя. Какое великое благо проистекло из сего священного дара! Ум человеческий вознесся до такой


СЛОВА[149]

Из книги Инструмент языка. О людях и словах автора Водолазкин Евгений Германович

СЛОВА[149] Все возникает со сказанной фразой. Все абсолютно — все вещи, весь свет. Это говорящий сомнителен, а язык не солгал ни разу: Ибо средь слов слов для слов лжи просто нет. Ее синтаксис быть очевидным обязан, Смертный не может нарушить запрет Времена изменять,


СЛОВА[197]

Из книги Путин Инкорпорейтед автора Калашников Максим

СЛОВА[197]      Сужденья образуют мирозданье,      В котором все послушно их азам.      Лгать может вестник, но не сообщенье.      У слов нет слов, не верящих словам.      Но правила есть в словосочетанье:      Держитесь за сказуемое там,      Где вкривь и вкось пошло


СЛОВА [114]

Из книги Блеск и нищета русской литературы: Филологическая проза автора Довлатов Сергей

СЛОВА [114] В произнесенной фразе мир явлений Так выглядит, как сказано о нём. Не речь, оратор — вот предмет сомнений: Слов лживых в словаре мы не найдём. И синтаксис не терпит искажений: Чтим строй, что нам предписан языком; Слух усладить — не путаем склонений; Рассказ


СЛОВА [115]

Из книги Станет ли Путин новым Сталиным? автора Калашников Максим

СЛОВА [115] В произнесённой фразе мир явлений Так выглядит, как сказано о нём. Оратор лжив, язык же — вне сомнений: Слов лгущих в словаре мы не найдём. И синтаксис не терпит искажений: Начни одно — не скажешь о другом; Не спутать время, не забыть спряжений; В рассказ


СЛОВА [116]

Из книги Парастак радка, галінка верша автора Барадулін Рыгор

СЛОВА [116] В произнесённой фразе мир явлений Так выглядит, как сказано о нём. Не речь, оратор — вот предмет сомнений: Слов лживых в словаре мы не найдём. И синтаксис не терпит искажений: Одно сначала, дальше — о другом; Времён порядок строг — и строй спряжений: Вот и


Слова, слова…

Из книги автора

Слова, слова… Но может ли «Путин Инк» измениться и избежать краха? Может ли хотя бы в потенциале сделать так, чтобы наша судьба решалась все-таки не за океаном? Ведь созданная сей корпорацией система по определению конечна, нарушая экономический закон «сохранения


Слова

Из книги автора

Слова Западные слависты и переводчики — люди весьма добросовестные. Они вооружены бесчисленными русскими словарями. В их распоряжении академический Даль, тома Ушакова и Ожегова. А также всевозможные справочники: пунктуация, морфология, ударения.Тем не менее проблемы у


Слова, слова…

Из книги автора

Слова, слова… Но может ли «Путин Инк» измениться и избежать краха? Может ли хотя бы в потенциале сделать так, чтобы наша судьба решалась все-таки не за океаном? Ведь созданная сей корпорацией система по определению конечна, нарушая экономический закон «сохранения